Плохие девочки не плачут

Он не женится на мне, ведь мужчины не женятся на тех, с кем спят. Как я вообще могла? О чем я думала и чем? Где моя женская гордость и чувство собственного достоинства? Мужчина должен женщину добиваться.

— Я всё решила, — заявляю в сотый раз.

Мама угрожает, говорит, что на работу пойдет, с начальником поговорит.

— Я совершеннолетняя, — резонно напоминаю.

Они не могут удержать меня. Ни слезами, ни закатыванием истерик. Шантаж не поможет. Ничто не поможет. Где-то внутри невыносимо больно причинять ближайшим людям страдания. Загоняю неприятные ощущения глубже. Понимаю, это неправильно, это ошибка. Я ничего не знаю о фон Вейганде. Это даже не любовь, а помутнение рассудка.

Безумие, въевшееся под кожу.

Страсть, текущая по венам.

Сотни бесполезных слов.

Он чужой, посторонний человек, которому плевать на мои эмоции. Он способен исчезнуть из моей жизни столь же внезапно, сколь появился. Осознаю прекрасно.

Отчаянно жажду быть с ним каждую секунду. Пусть разочарование придёт потом.

Однажды погрузившись в бездну, ты меняешься навсегда. Ступаешь за ту грань, после которой нет точки возврата. Шаг из света во тьму. Часть тебя навеки останется там. В клетке, сотворенной твоими же усилиями. Это нельзя назвать хорошим или плохим. Это просто случается.

— Ладно, — поднимаюсь, иду в квартиру.

Фон Вейганд дал мне ключи. Его пока еще нет дома. Открываю дверь, захожу, бросаю сумку на пол и присаживаюсь рядом. Здесь комфортнее, чем на ледяном пороге у подъезда. Мне совсем не хочется думать, а мысли сами лезут в голову.

Как ты могла так поступить, Лора? Оставить маму с бабушкой на грани сердечного приступа.

Это моя жизнь. Я взрослая, сама решаю, что мне делать. Конечно, им с высоты прожитых лет виднее, они пытаются защитить и уберечь свою маленькую девочку. Однако поздно. Девочка выросла, желает играть наравне со взрослыми. Ей нужна самостоятельность.

Ты же его совсем не знаешь.

Почему это? Кое-что известно. Скан-копии его паспорта давно хранятся на моей флешке. Все иностранцы обязаны выслать эти сканы для получения пропуска на завод. Поэтому я знаю его полное имя — Александр фон Вейганд, дату его рождения и то, что он старше меня на счастливые тринадцать лет. Еще в их паспортах указывают цвет глаз (карие) и рост (193 см). Только о самом важном забывают. Никакого штампа о браке. Хотя это гораздо важнее остальных параметров. Всё равно не могу назвать его «Александр», не клеится как-то, исключительно «господин фон Вейганд». Возраст меня не смущает. Да, будь он на пару-тройку лет старше, мог стать моим отцом. И что?

К тому же я безуспешно исследовала просторы Интернета. Ни в одной из социальных сетей не замечен, о нём ни слова на сайте их компании, хотя про мистера Дрочера и остальных информации хоть отбавляй.