Плохие девочки не плачут

Теперь приходишь ты и выносишь мои мозги окончательно. Я не хочу, чтобы это стало серьёзно, потому что это никогда не станет серьёзным.

Его наглость обезоруживала, вырываться было страшновато. Уронит вниз головой, а голова моя и без того плохо соображает. По правде, вырываться не особенно хотелось.

Фон Вейганд захлопнул дверь ногой и понес меня вглубь номера. Едва коснувшись спиной кровати, я быстро попыталась отползти, но шеф-монтажник навалился сверху, отрезая пути отступления.

Почему все мои «нет» звучат для него словно «да, пожалуйста, хочу еще»? Он покрывает мою шею жаркими поцелуями, а руки, не знающие стыда, забираются под скромную футболку с милыми зайчиками.

Фон Вейганд выдал три-четыре предложения по-немецки. Я ничего не смогла понять, но ужасно обрадовалась. Столько слов он мне до сего момента не адресовал. Его голос действовал гипнотически. Глубокий, чуть хрипловатый, воистину мужской. Стало трудно дышать, я понимала, что сдаю позиции. Невозможно думать нормально, когда он сверху и говорит невероятным голосом, от которого безумные мурашки скачут табунами по всему телу. Тщетно пытаюсь настроиться на то, что надо изгнать его из мыслей. Но как это сделать, если я его из комнаты выставить не могу, из собственной кровати тоже?

— То есть моя одежда не походит?

Звук его голоса, определенно, мой любимый звук.

Он равнодушно пожал плечами.

Надо запастись нижним бельем. Впрочем, не о том сейчас речь.

Он не стал снимать с меня футболку, просто слегка приподнял, обнажая живот. Запечатлел влажный поцелуй. Дыхание переместилось ниже. Он поцеловал меня ниже. Прижался губами, легонько прошелся языком и отстранился.

Я задумалась на мгновение и уверенно произнесла:

Звякнул ремень на его брюках, и очень скоро наши тела слились воедино. Думаю, мы идеально подходили друг другу. Мне нравилось, как он умел все мои строгие «нет» обратить в порочное «да».

Мы провели вместе целый день. Возможно, наши отношения перешли на новый уровень, стали выше рядового тр*ха в целях поддержания здоровья. Я хотела выяснить, когда вернутся двое наших товарищей, но фон Вейганд ответил кратко:

— Am Montag (В понедельник).

Если он не желал говорить, его было не заставить. Не представляю и не хочу представлять, чем занимались Ригерт и немецкий переводчик, но фон Вейганду удалось избавиться от них до понедельника. Значит, можно никого не стесняться.

Ближе к вечеру шеф-монтажник решил, что нам пора прогуляться. За окном припустил дождик. Город выглядел горящим и ледяным. Безотчетно хотелось вдохнуть аромат осенней свежести, окунуться в ночное сияние улиц. Насладиться столичным смогом и загазованностью, взглянуть в мрачные лица людей, убитых кризисом фантомной независимости нашего несуществующего государства.