Плохие девочки не плачут

Немецкий переводчик щебетал не затыкаясь, фон Вейганд через раз отвечал на его вопросы, водитель спокойно себе ехал. Я мечтала. Я представляла себя в подвале, прикованной тяжелой цепью к стене. Мне холодно и страшно. Скрип открываемой двери заставляет вздрогнуть всем телом. Я едва дышу от ужаса, когда он приближается. Могу рассмотреть лишь его высокие кожаные сапоги, мне страшно поднять глаза выше. Он толкает речь о превосходстве арийской расы, о том, насколько грязна моя еврейская кровь и насколько я сама ничтожна. Потом хватает меня за волосы, заставляет подняться и посмотреть в его ледяные жестокие черные глаза. Кайф… чувствую, как волна возбуждения протекает по телу.

От сладких мыслей отвлекает рука, которая уверенно расстегивает мои джинсы и проникает туда, где мне уже нестерпимо горячо. Фон Вейганд пересаживается ближе, продолжая посвящать немецкого переводчика в секреты производства стали. У него есть железное алиби. В салоне темно, позиция выгодная. Никто не видит, что вытворяют его пальцы.

Я стараюсь хранить молчание. Откидываюсь на спинку, кусаю губы, думаю о чем-то неприятном, сдерживаю рвущиеся наружу стоны.

Ему нравится вся эта ситуация. Делать это у них на глазах. Думаю, он бы и от минета не отказался. Вот только незаметно я вряд ли смогу такое провернуть.

Оргазм настигает меня почти против воли. Мелкая дрожь проходит по телу. Я кашляю, пытаясь заглушить всхлип. Чертовски хорошо и чертовски неправильно. Что он со мной творит? Я вопросительно смотрю на него — не пора вынуть руку из моих трусиков? Однако шеф-монтажник и не думает останавливаться. Его пальцы снова приходят в движение. Легкие, дразнящие прикосновения. Дорога до аэропорта долгая, и что-то подсказывает мне: останавливаться он не намерен.

Видно, не суждено мне узнать, что там дальше у нациста с еврейкой произошло. Знаете, не в добрый час я это подумала, господа.

Несмотря на смесь усталости с крайним возбуждением, в аэропорту я почувствовала укол совести. Это Анна должна лететь. Ригерт её немец, а не мой.

Я фон Вейганда подобным образом даже в мыслях назвать не осмеливалась. Просто он никогда не будет «моим». Я понимала это, но надежда, чертова сука-надежда теплилась под сердцем. А вдруг?..

В самолете продолжаю ощущать призрачные пальцы внутри себя. Трудно сказать, чего я хочу больше: выспаться наконец или тр*хнуться с ним снова. Я знаю, что нужно подумать о многих важных вещах. О будущем, например. Позволить ему и дальше тр*хать себя когда, где и как угодно или взбунтоваться разговором о серьезных отношениях?

Нужно наслаждаться сегодняшним днем. Вот моя подруга Дана о таких мелочах не заморачивается. Её, с позволения сказать, «парень» снимает новую квартиру всякий раз, стоит ему захотеть ей присунуть.