Плохая

День обещает быть долгим… Кто знает, а может еще и ночь…

Я лежу на животе, чувствуя, как нежные прикосновения ветра, то и дело забегающего в приоткрытую форточку, трогают мою обнаженную кожу. Моя кисть небрежно-расслабленно гладит лакированно-текстурированную поверхность деревянного паркета. Я вообще вся сейчас предельно расслаблена. Как желе. Нет даже сил сосредоточить взор. Он вымотал меня. Действительно, что ни говори, заставил с лихвой «отработать» свою несказанную «щедрость». Но какова была отработка… Думаю об этом, и внутри опять все сжимается от отголосков сладких судорог.

Мне было хорошо? Восхитительно. Наверное, это был лучший секс в моей жизни. Этот дьявол умело смешивал грубую похоть и страстные порывы, оскорбительные приказы и блеск вожделения в глазах, который тут же трансформировал желание врезать ему по лицу в сладкий стон удовольствия. Я ожидаемо потеряла с ним счет времени. Но даже не удивилась, когда дернувшаяся от порыва ветра штора открыла взгляду погружающийся в сумрак пейзаж за окном, когда он в очередной раз насаживал меня на себя.

Вечер в горном Ливане со своей синевато-дымчатой вуалью обычно подкрадывается внезапно. Достаточно прикрыть веки и сосчитать до пяти, замереть в тени пышных крон многовековых деревьев, и ты уже в его объятиях. На подоле гор тут и там, в уютных притулившихся домиках с красными крышами, загораются огоньки. Легкий дымок наполняет воздух расслабленной негой. Хочется дремать, курить сигару и пить молодое красное вино из виноградников Шато Ксары или Кефрайи (прим. — местные знаменитые винодельни). Смотреть на то, как воздух вокруг напитывается густотой и зрелостью тьмы, которая не пугает, а влечет. Благословенный край, зачем-то избравший тропу войны и раздраев…

Я лежала и представляла, как же красиво должно быть там, снаружи, если заставить себя встать и выглянуть в окно, но не было сил даже пошевелиться. Даниэль ушел, не сказав мне ни слова. Спустя много часов нашей дикой страсти, больше похожей на схватку двух остервенелых кошек, просто встал и ушел. А я так отчетливо прочувствовала всем своим телом изнеможение, что даже не смогла посмотреть ему вслед.

Это приятное женское изнеможение… Изнеможение удовлетворенной женщины… То, что из любой склочной, сварливой бабы делает молчаливую и задумчивую гурию… Помню, как в школе в выпускном классе пришлось ездить на другой конец города в школу несколько месяцев по утрам. Бабушка жила далеко от нас с родителями, приболела, каждую ночь давление- в то время мне часто приходилось оставаться с ней на ночь… Помню, словно бы сейчас.