Плохая

Осознала, что пришла в себя окончательно, когда пение птиц за окном заставило меня встать с кровати и постараться открыть ставни, стоявшие на страже покоя в моей комнате. В помещение тут же пролился щедрый поток зимнего ливанского света- бодрого и резвого, как внимание юноши, но в то же время переменчивого и робкого, готового тут же уступить место пасмурной строгости при первом ее появлении. Посмотрела наружу и невольно охнула от открывающейся красоты- прозрачный и чистый, как горный хрусталь, воздух, голубое небо, обнимающее уходящие плавными волнами вниз отроги кедровых лесов. Удивительный край. Жестокий. Хаотичный. Непредсказуемый. И безумно красивый. Местные любили говорить, что Ливан похож на страстно влюбленного- от него можно ждать чего угодно, самых низменных и самых прекрасных эмоций и чувств- в зависимости от того, встретила ли его любовь взаимность или нет. Если бы в моем сердце могла жить любовь, наверное, я бы хотела полюбить такого, как Ливан… Но… О любви речи не шло и идти не могло.

Подумала о любви и резко отогнала эти нелепые мысли. Нужно было возвращаться к насущному, к настоящему. Подошла к зеркалу, критически осмотрела себя. Не все так страшно. Волосы взлохмачены, не мешало бы их помыть, но если заколоть, и так сойдет. Хорошо, что от природы у меня кожа нежирная. Бледная, но при отсутствии косметики так даже лучше. Я бы, конечно, подкрасила немного глаза и ресницы, но под рукой ожидаемо не было ровным счетом ничего. На мне приятная черная шелковая комбинация. На банкетке такой же халат из единого комплекта. Посмотрела на нем несорванную этикетку «Агент Провокатор», новый, очевидно, купленный для меня. Неплохо. О чем это говорило? Лично мне были понятны две вещи- первое, у того, кто это приобрел, хороший вкус. Второе- такие подарки сами по себе- и есть намек. И он был мне очевиден. Что бы ни говорил Даниэль, его действия против Удава- помимо личных интересов и подковерных игр, были своего рода вызовом мне. Своими действиями он опроверг все то, что я ставила ему на вид, на чем строила свой блеф, мечтая тем самым обрести свободу. И если этот самый блеф, возможно, и помог мне вырваться из того жуткого места, самостоятельности мне не прибавил. Я все так же была в плену. Все так же зависима от воли и желаний другого человека. Все так же не знала своей участи. Мое спокойствие и ощущение безопасности иллюзорны. Я заложница, и степень критичности моего положения еще предстояло оценить. При всей жестокости Удава Даниэль был гораздо более серьезным противником, потому что умнее и амбициознее. И явно выше по их иерархии. Стратегию противостояния ему мне только предстояло выстроить и понять. А еще предстояло сделать ответный ход.