Научу тебя плохому (СИ)

— Пойдем домой, Есь.

— Я… — пытаюсь отстраниться, но он не позволяет, держит крепко.

— Пойдем, — выпускает меня из объятий и в то же время перехватывает мою левую руку, крепко сжимая ее в своей большой ладони, и ведет меня в сторону подъезда.

Опустив голову, я молча плетусь за Марком. Он не отпускает меня, даже в лифте продолжает держать мою ладонь в своей, словно опасаясь, что стоит меня только отпустить и я сбегу.

— Черт, вещи, — вспоминает Марк. — Ладно, потом принесу.

Все также держа меня за руку, он выходит из лифта, утягивая меня за собой. Открывает дверь своей квартиры и пропускает меня вперед, лишь только теперь выпустив мою ладонь из своей. Подтолкнув меня вперед, Марка захлопывает дверь и запирает ее на замок, а потом молча подходит ко мне, развязывает узел пояса на моем пальто и делает попытку снять его с меня. Вот тут-то я и прихожу в себя, цепляюсь намертво за ворот и качаю головой. Нет.

— Ты чего?

— Я здесь не останусь, мне надо…

— Тебе надо снять это чертово пальто, разуться и пройти в квартиру, — его требовательный, сквозящий неприкрытой злостью голос разлетается по помещению.

Вот как он это делает? Как из спокойного, уравновешенного парня он за считанные секунды превращается в разъяренного психа?

— Марк.

— Раздевайся Еся, иначе я его с тебя силой сниму, или порву нахрен.

Я отшатываюсь, словно от хлесткого удара. Машинально делаю шаг назад, и лишь сильнее кутаюсь в свое тонкое пальто.

— Господи, девочка, ну почему с тобой так сложно, — он практически стонет, запрокидывает голову, прикрывает глаза и зарывается пальцами в собственные волосы.

Шумно вздохнув, он распахивает веки, делает шаг ко мне, одним лишь взглядом пригвождая к месту. Ловким движением подхватывает меня за талию и вот я уже стою плотно прижатая к прохладной стене. Все также продолжая держать руки на моей талии, сжимая ладони и причиняя мне легкую боль, Марк зарывается носом в мои волосы, делает глубокий вдох и тихо шепчет:

— Запомни раз и навсегда, малышка, я девушек не бью и не обижаю, меня по-другому воспитывали. Не надо дергаться каждый раз, когда делаю резкое движение или повышаю голос. Сейчас ты снимешь верхнюю одежду, пройдешь на кухню, и мы с тобой поговорим.

— Нет, — мне едва удается выдавить из себя слова, — я не хочу ни о чем говорить, я…

— Ладно, поговорить можно позже, но ты все равно сейчас разденешься и прекратишь нести чушь.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни мне!

— Мне просто нужно уйти, уехать, мне нельзя здесь оставаться, это небезопасно.

— Со мной — безопасно, — он заявляет это слишком уверенно, чем вызывает непроизвольную усмешку на моем лице.

Если бы он только знал, о чем говорил, если бы только понимал.