Научу тебя плохому (СИ)

Стоит мне только оказаться на расстоянии вытянутой руки от Марка, как он тут же хватает меня за запястье и тянет на себя. Секунда — и вот, я уже сижу у него на коленях. Он прижимает меня к себе, гладит по волосам и целует в макушку.

— Что ты имел в виду под приданым? — спрашиваю тихо, наслаждаясь его запахом и теплом.

— То и имел в виду, ты у меня завидная невеста: трехкомнатная квартира, два автомобиля, дача, двухэтажный дом в черте города.

— Ч…чего? У тебя температура что ли? Какая невеста, какой дом?

— Невеста, очевидно, моя, или ты тут других женихов видишь? Нет? Впрочем, я такую красоту никому не отдам, столько недвижки, я ж не идиот, в самом деле, — он снова смеется, за что получает от меня кулаком в плечо.

Я хмурюсь, стараясь переварить сказанное Марком. Мысли путаются, сердце стучит, как ненормальное. Что значит, завидная невеста? Он что же… Он…

— Этого быть не может, — произношу и ошарашено смотрю на Марка.

У меня ведь ничего нет, вообще ничего. После смерти родителей у меня ничего не осталось, по крайней мере так твердила тетка, когда в очередной раз попрекала меня куском хлеба.

— Почему не может, а это тогда что? — он кивает на папку и снова улыбается.

— Но… почему? Как? — я даже не уверена, что понимаю, о чем вообще спрашиваю.

— Твои дядя и тетя любезно согласились сделать тебе подарок, — невозмутимо произносит Марк, а я чувствую, как лезут на лоб мои глаза.

— Да они бы в жизни никогда сами…

— Я и не говорил, что сами, я сказал, что они согласились, — так же невозмутимо продолжает Марк, — все это — твое по праву, я просто вернул тебе то, что у тебя незаконно отняли.

— Кто ты такой?

— Ежик, Мышка, Ежик, исполняющий желания.

— Марк.

­— Что, Марк?

— Что ты сделал? — я смотрю на него пристально, старательно рассматриваю каждую черточку его лица.

— Я? — он вскидывает брови. — Ничего.

— Сначала Карелин в твоем кабинете, теперь вот это, объясни мне, что происходит!

Глава 39

Тараню его взглядом, не желая отступать. В самом деле, я уже мало что понимаю.

Марк говорить не торопится, только лыбится довольно и смотрит на меня как-то странно, будто я зверюшка диковинная.

— Мышка, я тебе тут предложение, можно сказать, сделал, а тебя какой-то Карелин волнует.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают посреди горла.

Какое еще предложение?

Смотрю на Марка, как баран на новые ворота, хлопаю ресницами, в попытке осмыслить его слова.

— Ну что ты смотришь, Есь? — его ладони сжимаются на моей талии, улыбка становится шире, а дыхание прерывистее. — Я тебя не съем, малыш, хотя, может быть и съем, — он посмеивается, губами касается моего уха.

Вздрагиваю от разряда тока, прокатившегося по телу, и закусываю губу.

— Марк.