Плохой Волк

Пусть все будет хорошо. И вообще, тебе пора уже с детворой нянчиться, а не со мной. Великовата лялька…

— И с бородой.

— Ага…

Отвернулся в окно, наблюдая за хорошо освещенной полосой. Вот бы внутри развесить такие же яркие огни, там тьма беспросветная.

И только дурной счетчик мотает в обратную сторону, отсчитывая дни до операции. Нет, даже до двух операций… И если с ногой мне все более-менее ясно, то от мысли о другой операции накрывает лютым страхом. Почти таким же сильным, как непрекращающаяся головная боль. Утихает только когда что-то другое, более сильное отвлекает.

Вот на Ритку отвлекся.

Почти почувствовал себя живым! Почти, но…

Цифры-цифры, цифры-цифры.

Боюсь, я просто схожу с ума. Почему у меня в голове два разных числа?

Внезапно дыхание перехватывает так, как будто мне всекли под дых.

Не сходится.

Одно с другим не сходится…

Сегодня Ритка один срок назвала. Я так понимаю, реальный.

Но мне она утверждала о другом сроке, когда встретил ее после разрыва.

Вернее, она не утверждала, но я сам считать был горазд.

Плюс наблюдения постоянные.

С Пономаревым она плотно начала общаться после одного вечера, буквально прилипла к его херу, потом беременной оказалась. Я мысленно вывел цифру. Она вышла той самой, которая плясала в голове издевательски.

Неверное число.

Не-вер-ное! Иначе бы сейчас Рита срок назвала намного меньше!

Но сегодня она назвала другую цифру, намного больше. Она могла быть реальной, только, если…

— Погнали, посадка!

Гоша меня тянул, говорил что-то. Я взахлеб считал-вертел, и так, и сяк, подставляя.

Ну, никак… Никак не могла Рита от Пономарева беременной оказаться. Выходит, она забеременела давно. Почти в самом начале.

Если отмотать и дойти до тех дат, в то время она со мной была. И только со мной — за ней приглядывали.

Блять…

Мне снова как будто ударили, только на этот раз по голове, ставшей на миг ясной, звонкой, чистой… Такого состояния я давно не ощущал, чуть кайф словил, с улыбкой.

“Просто сгинь, и мы сами. Без тебя… Справимся. Мы всю беременность без тебя справлялись, и сейчас ты просто — лишний!”

Все просто!

До ошизения, просто…

Рита почти открыто признала, что ребенок — мой.

А я не услышал.

Остановился мгновенно.

Меня потянуло назад. Внутри все засвербило.

Мне нужно. К ней.

Гоша на автомате сделал вперед несколько шагов, обернулся:

— Посадку объявили, Волк. Вперед! Чего встал?

— Отменить можно?

— Чтооооо? Я тебя сейчас отменю.

— Нет-нет, бро, не насовсем. Просто перенести. На завтра например? Или на послезавтра, а? Очень надо… Очень.

— Перенести?! Обалдел, что ли? Ты под стражей, а не на отдыхе… У тебя, бля, срок. Знаешь, чего мне стоило все устроить? Никаких переносов! — рявкнул друг и скрутил меня, потеряв терпение.