Плохой Волк

— Тебя я желаю видеть меньше всего. Все кончено!

Волк застыл. В глазах закрутилась воронка шока и ужаса.

— Нет-нет! — быстро закачал головой.

Зрачки его расширились, стали совсем пугающими.

Огромные темные колодцы кипящей тьмы.

Мороз продрал нутро.

Жесты более хаотичные.

— Сейчас я тебя от этого избавлю, да-да… Избавлю. Рули в больничку, — хлопнул по плечу водителя. — У нас здесь экстренная операция намечается.

Я забилась в угол дальнего сиденья.

— Рожать ты не будешь. Ясно? Не будешь рожать. Вырежу из тебя гнилое отродье, отмою. Перышки тебе начистят, снова станешь моей течной сучкой. И на этот раз я тебя из поля зрения не выпущу. Вообще. Понадобится, и под замок закрою, и на цепь посажу…

Он нес пугающую чушь. Пугал до ледяного озноба. Теперь я по-настоящему его боялась.

Раньше — нет, а теперь — да.

И не могла сказать, что ребенок — его. Была уверена, что он и от своего тоже захочет избавиться.

“Я бы сделал ему очень большое одолжение, не позволив родиться…”

“Я бы сделал ему очень большое одолжение, не позволив родиться…”

“Я бы сделал ему очень большое одолжение, не позволив родиться…”

Нет, нельзя говорить, что ребенок — его! Нельзя!

Телефон зазвонил.

Волк рассмеялся.

— Снова он. Настырный, да? Настырный? Тебе потерял!

— Даня будет меня искать. Он должен был меня встретить. Всех на уши поставит, — проблеяла я.

— Любишь козла этого? Так скажи, чтобы отвалил. Или завтра же его поймают и дубинкой в зад отлюбят. Порвет до самых кишок. Звони! — приказал, передав мне телефон и присел рядом. — Придумай что-нибудь. Живо.

Я перезвонила Пономареву. С трудом заставила себя улыбнуться.

— Даня, привет. Мы немного с тобой разминулись. Я с подругой в кафе посижу немного, хорошо?

— С Мартиной? — раздалось на другом конце.

— Нет, старая подруга. Со школы. Ты ее не знаешь. Потом познакомлю.

— Так, может, сейчас и познакомимся? — протянул Пономарев.

Мне кажется, он мгновенно понял: что-то не так. У него тоже был нюх… За столько времени нашего вынужденного общения я успела его узнать, и понимала, что он сейчас весь подобрался, оскалился, глаза загорелись от нетерпения!

Если бы не эти угрозы и пугающее поведение Волкова, клянусь, я бы никогда, никогда не дала наводку, где можно Волка найти.

Но сейчас выдохнула:

— Черт, Даня…

— В чем дело?"

"— Я такая забывчивая из-за этой беременности. Я не закрыла кассу, — произнесла фразу придуманную именно на такой случай.

Пономарев настоял. Он поставил на то, что Волков объявится, и заранее просил сообщить ему незаметно, чтобы не вызывать подозрений.

В голову пришла фраза: “Я не закрыла кассу!”

Боже, когда я это обсуждала, хорохорилась и веселилась, не думала, что когда-то придется воспользоваться этой фразой.

Я не думала, что когда-то сдам Волкова.