Плохой для хорошей

— Ну да, такое только тебе можно, да? — уколола я его и мы снова уставились друг на друга.

Уверена, что мы оба в этот момент вспоминали наши поцелуи, время, которое мы проводили в больнице, когда он восстанавливался после операции. А потом поправился, выписался из больницы и тут же распушил хвост павлина, немедленно променяв меня на другую.

— А ты, я смотрю, всё очень хорошо помнишь, — сузил Назар глаза и впивался в моё лицо взглядом. — Долго болела этим, да? Вспоминала, плакала…

Пождала губы.

Да. Долго.

И болела, и вспоминала, и плакала.

Любила тебя, дурака.

Но это было вчера.

Сегодня ты не увидишь больше ни боли, ни слёз, ни любви в свою сторону.

Никогда.

— Назар, — улыбнулась я ему снисходительно. — Ну, зачем ты всё ещё вспоминаешь эти детские глупости? Да, ты нравился мне. Но, Господи… Это такая мимолётная симпатия, которая проходит также быстро, как и зарождается. Я ушла из школы по ряду причин. Перестала тебя видеть и сама не заметила, как совсем перестала вспоминать тебя.

— Да, наверное… — улыбнулся он, словно бы искренне. — Глупости — ты права. Как мы с тобой вообще могли…замутить что-то тогда. Стыдно вспомнить.

Щёки снова опалил жар.

Стыдно?

Вот как?

Я целовала его искренне, любила, верила, что он изменится. Перестанет менять девчонок как перчатки, поймёт, что я для него — единственная.

Как для Дани его Огонёк-Агния.

Два брата, одинаковых снаружи.

Два брата, поразительно одинаково сложные внутри.

Два брата, отчего-то невероятно жестокие.

И пусть Назар всегда прятал себя под маской позитива, я словно видела его настоящую натуру — смеха там мало.

Главное отличие близнецов друг от друга — способность любить.

Даня, всегда нелюдимый и грубый, оказался честнее своего близнеца, и оказался способен на любовь.

Как он любит свою Агнию — любо-дорого посмотреть.

А Назар…

В его груди кирпич. А стук живого, горячего сердца, которое может любить — просто иллюзия.

— Да уж, — легко рассмеялась я. — Как молоды мы были… И глупы. Слава богу, я нашла свою настоящую, большую и светлую любовь, настоящего мужчину — Егора. Ты знаешь, мы же тоже знакомы давно — с детства. Наши родители когда-то дружили. А он был влюблён в меня давно, представляешь? Но ответила я ему только сейчас. Романтично, да?

— Розовые сопли в сиропе, — отозвался Назар, лениво пережёвывая жвачку. — Так что насчёт моего молчания? Я ведь могу разрушить твою эту…большую и светлую.

— А если я расскажу Егору, что ты меня шантажируешь? — изогнула я бровь.

— Я ему докажу, что переживал лишь о нём, — ответил Бодров. — А вот ты будешь выглядеть, мягко скажем, не айс, бейби.

Я едва не рассмеялась.

Егор, конечно, огорчится нереально, что его девушка оказалась такой.

Поохает, попричитает. Потом вспомнит, что девушки у него нет и не было и выдохнет.