Хороший плохой босс

Но меня пробирает злость от того, что она просто не может признаться, а делает вид, что спасла меня от смертельной «болезни» под названием «родной сын».

Четыре года назад

– Мама?

Моя мать резко разворачивается, от испуга прижимает руки к груди, и что-то падает с глухим стуком. Мой телефон. Я оставил его на тумбе вместе с ключами от машины. Случайно забыл.

Поднимаю его, верчу в руках и, нахмурясь, задаю вполне закономерный вопрос:

– Зачем ты брала мой телефон?

Мать отводит глаза, все еще тяжело дыша. Я чувствую, как начинает попахивать дерьмом. И это мне ни хрена не нравится.

– Тебе звонили, я не знала, как отключить.

– Почему не позвала или не принесла?

– Потому что отец обсуждал с тобой контракт!

И так всегда: главное, чтобы Валерию Воскресенскому было комфортно, и его ничто не беспокоило, а об окружающих можно и не заботиться. Зачем, если они все существуют для того, чтобы исполнять все прихоти моего отца, стоит ему только бровью повести.

Открываю журнал звонков, а там…пусто. Последний вызов был совершен мною же за два часа до этого, я разговаривал с Русланом. И больше никто не звонил.

– Ты удалила вызов?

– Я нечаянно, не знала, куда нажать…

Впервые вижу такой свою мать: растерянной и смущенной. Это-то и странно и пугает меня.

***

Тогда я просто положил в карман мобильный, вышел на крыльцо покурить и выкинул из головы тот странный инцидент. А надо было немного задуматься, воспользоваться айти-ресурсами Валерия Воскресенского и, возможно, тогда бы я уже был на пути к своему счастью.

– Да, это сделала я! И знаешь, что?! Ни о чем не жалею! Ты должен быть благодарен матери за то, что я спасла тебя от очередной шлюшки, которая хотела повесить на шею своего отпрыска!

От этих слов я зверею, и удерживаю себя от опрометчивых поступков в самый последний момент.

– Мама, попрошу тебя быть аккуратнее в выражениях. Я никому не позволю оскорблять свою женщину и своего сына!

– Смею напомнить тебе, что у тебя уже есть женщина и ребенок! – цедит мать сквозь зубы.

– Я запросто с ней разведусь. Тем более, я теперь в свете последних событий не уверен, что Лиза – моя дочь!

– Я не позволю тебе променять брак с Аней на интрижку с шалавой сомнительного происхождения! – мать вскакивает и повышает тон, не стесняясь в выражениях. – Она еще пожалеет об этом! Я ведь предупреждала…

Она резко осекается, словно сказала лишнего. Но ей и не нужно продолжать. Я понял ее без слов. «Она сказала, что убьет нас», – перед глазами заплаканное лицо моей любимой и отчаяние в голосе.

Медленно поднимаюсь и двигаюсь навстречу женщине, что зовется моей матерью. Но она определенно не может ею быть. Не может.

– Ты угрожала моей женщине. Моему сыну. Ты запугала их настолько, что они вынуждены были скрываться целых четыре года.