Хорошая девочка для плохого мальчика

Я снова вспомнил, как Агния плакала, когда ударилась, и потом, когда я промывал её рану… Такой трогательный птенчик… Мне ужасно хотелось поцеловать её ссадину, чтобы ей хоть немного стало легче…

Теперь же я могу помочь ей, наказав обидчицу.

— Я…

— Ты не поняла меня или не расслышала, что Кострову трогать нельзя? — придвинулся я к ней через стол и впился в её холёное, красивое, но такое стервозное лицо глазами. — Кто будет её обижать — тот будет иметь проблемы со мной. Хочешь себе проблемы?

— Н-нет… — округлила она глаза.

— А поздно, — хмыкнул я, доставая телефон. — Всё равно уже будут.

— Что ты задумал? — прошептала она, заламывая ручки.

— Смотри сюда, — протянул я через стол ей телефон, но так, чтобы она не смогла бы его взять. Хотя, это видео есть у меня в файлах где-то на облачном хранилище — в любом случае она ничего с ним не сможет сделать.

Я включил видео и с первых кадров Лина поняла, что там было. Её папочке такое точно видеть не стоит — инфаркт хватит.

— Выключи, — попросила она, красная, как рак.

Да, Сладкова, ты совсем не чистая девочка-одуванчик, как Бэмби…

В тебе уже мало святого осталось.

Впрочем, как и во мне, но я всё-таки парень.

— Ты хочешь, чтобы это видео увидели все? — спросил я, убирая смартфон в карман.

— Не хочу, — хлюпнула носом Лина.

— У тебя есть только один шанс сделать так, чтобы я про него забыл, — сказал я ей.

Лина подняла на меня глаза. Смотрела, как собака побитая. А разве я ей что-то обещал? Ничего. Всё, что она делала со мной, она сама хотела. Никто её не заставлял. Впрочем, это всё давно в прошлом. Теперь кроме Костровой меня, кажется, больше вообще никто не интересует… — Какой шанс? — спросила она.

— Ты должна уйти из школы. Как можно скорее, — заявил я. — И чтобы больше я тебя возле Бэмби не видел. Это моё последнее китайское предупреждение, Сладкова.

Она молчала, опустив голову.

— Ты слышишь меня, Лина? — позвал я её.

— Слышу, — отозвалась она.

— И быстрее переводись, я долго ждать не стану, — лениво откинулся я на спинку дивана кафе.

— Я всё поняла, — снова она посмотрела на меня.

— И очень хорошо.

— А всё из-за неё…

— Чего? — нахмурился я.

Что она там бормочет себе под нос?

— Я была права, ты втрескался в эту сиротку по самые уши!

Я стиснул зубы. Салфетку, что лежала на столе, беспощадно сжал.

Неужели это так заметно со стороны?

Да, влюбился в Бэмби.

Дышать без неё, заразы, тяжело стало.

Снится мне она даже, и в снах сладко целует и гладит меня по волосам так, что мурашки по спине… И не только мурашки.

Не думал, что это видно.

— Чё ты там болтаешь, Сладкова? — хмыкнул я. — Бред не неси.

— А ты долго ещё собираешься быть собачкой Костровой, Дань? — зло усмехнулась она. — Бегаешь за ней как… пёс.

63.

— Я бегаю? — оскалился я.

— Ты, ты…

— Бегать — твоя прерогатива, — отбрил я её.