Хорошая девочка для плохого мальчика

Уже развернулась, чтобы уйти, но он удержал меня за лямку рюкзака.

— Что?

— Подожди, — сказал он негромко и полез в свой ранец. Достал оттуда зелёную тетрадь и протянул мне. — На.

Я удивлённо посмотрела на него. Решил отдать?

Что ж, он в самом деле не такой уж и засранец, но… Уже поздно.

Робко забрала тетрадь из его рук и спрятала в свой рюкзак.

— Спасибо, — повернулась я к нему. — Только тебе это уже не поможет всё равно — я увидела твоё истинное лицо. И я, кстати, решила, что в самом деле подумаю об отношениях с твоим братом. Он хотя бы не шантажирует меня ничем… И…

Договорить я не успела. Меня внезапно прижали спиной к шкафу. Даня заткнул меня поцелуем…

54.

Внутри меня тут же поднялась волна возмущения.

Он думает поцелуем загладить свою вину? И что я ему позволю себя целовать после этого всего? Со всей дури, как могла, зарядила ему по башке.

Даня выпустил меня и застыл на месте, тяжело дыша.

— Ты офигел, Бодров? — спросила я. — Я же сказала тебе больше не приближаться. Лавочка прикрыта и наивная Агния, которая боялась тебя и верила, ушла и больше не вернётся. Хватит уже об меня ноги вытирать.

— Я тебе с ним быть не дам, — заявил он, глядя на меня исподлобья.

— Как же ты помешаешь? — изогнула я бровь. — Будешь бить собственного брата?

— Если надо будет — побью, — ответил он.

— Как всё серьёзно, — повела я плечом. — А может, проще было признаться, что самому хочется занять это место?

Он молча хмурился и прожигал во мне дыру.

— А уже всё равно поздно, Бодров, — сказала я ему. — И не смей мне указывать с кем встречаться!

Я тряхнула головой и пошла к выходу.

— Ну если тебе не жаль своих принцев, которые потом в больничке кости буду собирать, то рискни, — услышала я в спину и обернулась.

Он же несерьёзно это? Но судя по взгляду и напряжённому виду, Даня вовсе не шутил."

"То есть сам он встречаться со мной не хочет, но и другим не даст? Очень логично. — Собака на сене, — сказала я ему, отступая всё дальше от него спиной.

А потом развернулся и бросилась к выходу. Так хотелось вот прямо убежать от этого всего, от этой боли и обиды.

Если он сам хочет стать моим парнем, то почему вот так себя ведёт? Почему не хочет сказать об этом? Что ему мешает? Ему что — стыдно встречаться с такой, как я?

В боку уже кололо и я замедлила бег по парку.

Слёзы сами собой бежали по щекам. Я чувствовала себя как никогда ничтожной, убогой, ничего не достойной. Всё же мои секреты в дневнике сыграли против меня: он почитал, что я не только сирота, но и дочь женщины, пустившей свою жизнь под откос, как бы сказали — алкашки. Наверное, он решил, что это и меня ждёт в будущем, и что я — не его поля ягода.

Ну хорошо, пусть так. Если честно, я привыкла уже это слышать.