Плохое воспитание

– А мне нужно связать тебя и оттрахать до потери сознания… – наглец положил ладонь мне на живот, вновь подув на влажные лепестки.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты перестал меня мучить? – К этому моменту мои бедра уже ходили ходуном.

– Согласиться прийти ко мне на свидание вечером. – Гвидон приник к клитору губами и языком, но тут же отстранился, хитро заглядывая в глаза.

В это мгновение я готова была расписаться кровью где угодно.

– Хорошо, я приду… Я… я…

Теплые губы с новой силой опустились на раскрытую промежность.

Он лизал меня.

Лизал.

Лизал.

Лизал.

И небо разделилось на две части. Солнце разорвалось на миллион кусков. Гвидон вставил в меня несколько пальцев, грубо насаживая на свою руку в пик максимального удовольствия.

Я воспарила к небесам.

– Жду сегодня в одиннадцать вечера. И помни: ты должна быть готова ко всему…

POV. АссольНатянув на лицо расслабленную улыбку, я осторожно открыла входную дверь. Надеялась прошмыгнуть в спальню до того, как мама проснется, но, увы, она гордо восседала на своем любимом кресле в центре гостиной.

– Смотрю, ты даже не торопишься домой, – пробурчала, подперев подбородок ладонью, не переставая меня изучать.

– Ну я же написала, что останусь ночевать у Агнии, – постаралась говорить спокойно, но все, о чем могла думать – это губы Гвидона в самых потаенных местах.

– Уинстон оборвал мне весь телефон. Он сказал, что ты отменила свадьбу. Что за шутки, дочка? Первое апреля давно прошло.

– Это не шутки. Свадьбы не будет!

Вздрогнула, застигнутая врасплох её тихим гортанным смехом."

"– А ты юмористка! Может, будешь выступать в Comedy Woman?!

– Они как-нибудь обойдутся без меня, – кинула, пробегая мимо нее к лестнице.

– Мы не договорили, Ассоль! – прокричала она вслед.

– СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ! – Я высунула язык, скрываясь в длинном коридоре второго этажа.

Только за закрытой дверью своей комнаты смогла привести дыхание в норму. Ну вот, разумеется, она взбесилась от такой новости! Насколько я знала, Уинстон планировал спонсировать мамину галерею до того момента, пока она не выйдет на самоокупаемость, а теперь эта прекрасная инициатива находилась под угрозой срыва.

Из-за меня.

Увы, я не могла положить собственную жизнь на алтарь чужой мечты, ведь я меньше двадцати четырех часов назад поняла, каково это – проживать настоящую жизнь и чувствовать свободу вместо крови. Я хотела еще. Еще больше времени ощущать на себе вес его потного тренированного тела, любоваться озорным блеском прищуренных глаз и целоваться до умопомешательства. Целоваться так, чтобы коленки подкашивались, а внутренности плющило от дофаминового кайфа.

Гвидон Царев, как огромная шоколадная конфета. Из-за него я сорвалась с диеты, превратившись в отчаянную сладкоежку. И хотела еще.