Плохое воспитание

– Я пьян со вчерашнего вечера! – Смотрел в её горящие детским азартом глаза и видел совершенно новую, свободную Ассоль, избавившуюся от предрассудков.

Хотя я все еще знал о ней слишком мало. В том и заключался кайф – у нас впереди миллионы световых лет для открытий. Она выглядела, как сказочный подарок, изысканно упакованный в обертку из облаков, сквозь которые мы сейчас пролетали. Несмотря на сногсшибательную внешность сексапильной кошки, в Ассоль всё еще жила маленькая девочка, которая верила в чудеса.

– Раз ты читала наша переписку от начала и до конца, почему тогда раньше со мной не связалась? – прищурился, проведя ладонью по ее нежной коже.

Сегодня утром Ассоль призналась, что Уинстон пару недель назад отдал ей мой «украденный» телефон, предварительно взломав суперсекретный трехуровневый пароль, над которым в свое время я целый час ломал голову.

Кстати, она правильно выбрала время для признания в таком неприглядном поступке – после бесчисленного количества оргазмов у меня уже не было сил ругаться.

– Прости, что лазила в твоем телефоне, – сказала поспешно.

– Почему ты не захотела связаться со мной, узнав подробности? – сжал подбородок Ассоль, заставив её посмотреть мне в глаза.

– Я должна была принять решение, в котором мне не пришлось бы сомневаться… – вздохнула. – Я понимала, если мы снова сойдемся, это навсегда испортит наши отношения с матерью. А ведь я всю жизнь чувствовала исходящий от нее холодок и старалась никогда не огорчать… – любимая задумчиво кусала губу. – Я просто не знала, почему она с такой теплотой относится к Артуру и с таким пренебрежением ко мне…

– Прости Ассоль, но твоя мать очень специфическая женщина…"

"– По её мнению, я должна быть первой и лучшей, а за неудачи она наказывала меня холодным презрением. Могла просто не разговаривать несколько дней. Представляешь, я плакала, молила, чтобы мама объяснила в чем моя вина, а она лишь молча посмеивалась. Я жила в постоянном ощущении тревоги и страха, так и не понимая, чем провинилась… – Соля прокашлялась. – Я все равно её жалела и прощала, потому что любила. Когда мама впала в депрессию после измены отца, я бросила всё и поехала с ней в Москву. Думала, это шанс, наконец, наладить наши отношения, но даже тогда я чувствовала себя незначительной и беспомощной.

– Ассоль, любой психотерапевт скажет, что поведение твоей матери ненормально, – я сжал ее маленькую ладонь, ощущая щемящую боль в груди.

– Я никогда не забуду одну жуткую историю. Мне было пять или шесть. Папа привез из командировки новеньких Барби и Кена. Я играла с ними днями напролет, а однажды утром, проснувшись, обнаружила, что у Барби отрезаны волосы и обезображено лицо, а Кен вообще исчез. Чуть позже увидела жениха Барби у дочки нашего садовника.