Плохое воспитание

Что может быть романтичнее, чем обменивать поцелуи на блинчики?!

Жаль, ты будешь шутить и дурачиться с кем-то другим… А может, со временем станешь вхожей в королевский дворец и подружишься с герцогиней Кейт, и ваши детки будут играть в одной песочнице…

Если бы машину времени изобрели, я бы не задумываясь прыгнул в нее, оставив себе предупреждение никогда не заговаривать с белокурыми соседками, ибо это чревато огромной зияющей дырой в груди.

Потому что однажды я вырвал свое сердце и вручил тебе.

Но какие бы уроки мы ни вынесли, именно с тобой я понял, что жизнь стоит того, чтобы жить! Прошу прощения за всю ту боль, которую я тебе причинил. Крепко прижимаю к груди и целую так глубоко, как только могу.

Всё ещё твой…

Я несколько раз перечитала послание, зазубрив его наизусть, а потом набрала дрожащими пальцами."

"– Я тоже желаю тебе счастья, Гвидон.

Проснувшись посреди ночи, шумно втянула воздух, потрясенно закусив губу. Я была не одна. В комнате находился кто-то еще… Учуяла еле уловимый запах дома, в котором остались осколки моего разбитого сердца. Запах неконтролируемой животной страсти. Запах боли и нескончаемой тоски со всеми отягчающими последствиями.

Так пахло разгоряченное мужское тело в пугающей близости от моего. Даже во сне я почувствовала его присутствие. Подкожно. Внутриклеточно.

Он приехал. Он пробрался в охраняемое поместье. Он здесь.

Царев забрался на меня, придавив обнаженным тренированным телом. Хотелось бежать как можно дальше, но от потребности внизу живота зубы сводило, и я сдалась.

Да я даже не сопротивлялась: он просто накрыл меня собой и стал ластиться, как дворовый кот о вечно голодную одичалую кошку. Царев провел рукой по моей груди, спускаясь на живот и ниже – к разведенным ногам. Его член упирался в промежность, но мужчина не спешил внутрь.

Мы были не здесь. За пределом круга. Реальности. Земного притяжения.

Мы могли кончить лишь от того, что просто касались друг друга, дышали друг другом, курили друг друга. Чувствовали, ненавидели, страдали, любили… Безумно любили, понимая, что нет ни единого шанса.

Это самое ужасное: знать, что погибаешь от одного запаха человека, но, увы, устройство, стирающее память, еще не изобрели.

Или…

Мои демоны уже проснулись и хотели танцевать. Я знала – так не будет ни с кем. Он мой на клеточном уровне. Только Гвидон мог раздеться и залезть ко мне в койку даже после всего, что произошло. Просто снять одежду, лечь сверху и обнимать до хруста в сухожилиях. Лепестки покрылись влагой, щелка пульсировала, пока незваный гость мучительно медленно терся о низ живота восставшей плотью, виртуозно заставляя почувствовать жажду.