Плохиш

Кухня, в отличие от остального дома, была отделана почти полностью: бытовая техника, встроенная мебель, светильники в потолке и стенах. Влада набрала воды в чайник, нажала кнопку – и дернулась, словно ужаленная, когда ее одиночество нарушило грубое:

— Да заебали вы трахаться!

Оглянулась, сглотнула, рассматривая злого, как черт Стаса. В одних, сидящих низко на бедрах спортивных штанах. В свете жидкого ряда лампочек, встроенных над столом, его шрам был отчетливо виден, и Владе пришлось занять руки лимоном, чтобы не прикоснуться к нему. И прикусить нижнюю губу, пряча дурацкую счастливую улыбку: не он, не он, не он... Там, наверху – не он!

— Снова ругаешься, - не отрываясь от нарезки лимона, бросила она.

— Бес обещал не превращать мою дачу в траходром, - недовольно проворчал Стас. – Я только с самолета, спать хочу, а тут такие арии.

— Я была уверена, что она положила глаз на тебя, - зачем-то сказала Влада. Бросила ломтик в чашку. – Девушка выглядела очень... заинтересованно-настойчивой.

— Ну, в общем пришлось повторить посыл, да. Со второго раза дошло.

Влада боялась повернуться, боялась, что выдаст себя малейшим жестом, поэтому, когда шаги приблизились к ней и тепло Стаса обожгло спину, с шумом втянула воздух через стиснутые зубы. Ему даже не нужно до нее дотрагиваться – просто стоять достаточно близко, чтобы слышать, как странно, за гранью всех законов мира, их сердца стучат в едином ритме.

— У тебя жутко несексуальная пижама, Неваляшка. – Стас потихоньку засмеялся: низко, с легкой хрипотцой.

— Мне все равно, что ты думаешь о моей пижаме, - соврала она.

— А мне не все равно, из чего тебя вытряхивать, Неваляшка, - все еще не предпринимая попыток прикоснуться к ней, сказал Стас.

— Тебя это больше не должно заботить, Онегин."

"— Уверена, что хочешь, чтобы это перестало меня заботить?

Он все-таки отвел волосы у нее со спины, перекинул вперед, потом осторожно провел пальцем по шее в том месте, где она прикасалась с воротом ночнушки, и его дыхание коснулось чувствительной кожи. Словно жидкий огонь побежало по позвоночнику, распаляя, зажигая, разводя ноги и поглаживая в самой невообразимо развратной ласке.

От этого мужчины бесполезно бегать, от него невозможно отгородиться, потому что они связаны. Накрепко пришиты друг к другу обнаженными нервами, заключены в клетку из колючей проволоки, и любая попытка вырваться неизменно приносит лишь боль и страдания.

— У тебя просто спортивный интерес, ведь так?

Она резко обернулась, намереваясь высказать все, что думает - и уйти, пока есть силы хранить хотя бы видимость неприступности. А вместо этого Стас воспользовался возможностью и прижал ее к столу, заключая в плен поставленных по обе стороны рук.