Плохие намерения

Он схватил мою руку в том месте, где она касалась его груди, и дернул ее в воздух между нами, крепко сжав. — Не прикасайся ко мне.

Я тяжело сглотнула, серьезное выражение в его глазах приковало меня к месту. Я не могла вспомнить, что должна делать дальше. Кейден поднес мою руку к своему лицу, мои пальцы впились в его. Голубые глаза смотрели на меня, предостерегая и притягивая одновременно.

Нет. Я не буду девушкой, которую тянет к сломленному парню. Неа. Я знакома с историей, и этого не произойдет.

— Это ты прикасаешься ко мне, — пробормотала я, когда он продолжил держать мою руку в карающей хватке.

Жесткая линия его рта немного смягчилась, а грудь внезапно расширилась, словно он задерживал дыхание. В тот же момент я поняла, что тоже не дышала, и глотнула столь необходимый кислород.

Кейден сжал мои пальцы и уже собирался отпустить, как вдруг его ноздри раздулись. Моя рука была всего в нескольких сантиметрах от его лица, и, движением, которое будет преследовать меня вечно, он поднес ладонь к своему носу и вдохнул.

Жар залил мои щеки. Проклятье. Я редко утруждала себя прикосновениями, поскольку они ни к чему не приводили. Это просто моя удача. В ту единственную ночь, когда я отважилась на самоудовлетворение, появился тот самый парень, о котором я грезила, и понюхал мои чертовы пальцы.

Но он же ничего не уловил, верно? У тебя паранойя. Расслабься.

— Ч-что ты делаешь? — запинаясь, спросила я. Я была почти уверена, что мое лицо вспыхнуло самым ярким оттенком красного. Проклятие рыжих.

Кейден издал низкий горловой звук, похожий на рычание. По моим рукам побежали мурашки.

— Вопрос в том, Жучок, что делала ты? — он тихо усмехнулся.

Я вырвала руку из его хватки и отступила назад.

— Я ничего не делала. Я спала. Сейчас три часа ночи, если ты забыл.

Я отлично справлялась с ролью чопорной школьной учительницы. Кейден наблюдал за мной блестящими глазами. Его футболка упала на место, скрывая очевидные следы побоев. Мне было все равно. Меньше всего меня заботило, что он хотел спрятать свои раны и быть мучеником — лишь бы это не касалось моей семьи.

— Как скажешь. Сушилка? — подсказал он, чем смутил меня еще больше; он так меня отвлек, что я забыла, зачем мы вообще здесь стоим.

— Точно, сушилка, — пробормотала я и потянулась, чтобы вырвать толстовку у него из рук, после чего засунула ее в сушилку и включила. Мне нужно было убраться подальше от этого парня, пока я не опозорилась еще больше.

— Я провожу тебя в комнату для гостей, — сказала ему, ища чем бы занять свои руки. Я схватила оставшееся на стойке полотенце и двинулась на выход из комнаты. В доме было тихо, но я знала, что родители спорили где-то внутри. Очевидно, мама была недовольна тем, что ученик остался у нас на ночь. Хорошо.