Плохие мальчики не влюбляются

То есть неземная любовь, заменяется земной. Поклонение женской красоте…

— Я очень рад, — перебивает ее он демонстративно, — что мои ученики знают символику «Розы», значит, я не бездарный учитель. Но мне интересно, что скажет Дина. Ее учил не я. Дина?…

— Вопрос: «что хотел сказать автор»? — уточняет она. — Если — да, то я думаю, что он не хотел сказать ничего подобного. Он был вдохновлен какой-то эмоцией и изобразил свою эмоцию. А интерпретации придумали критики, которые не могут довольствоваться эмоцией, получаемой от картины.

— Какова же эмоция?

— Слишком личная, чтобы ее разделять с теми, кто ищет логику.

— Принимается. Тогда маленькое задание. «Подари» любую картину, любому из присутствующих.

— А, это легко! — отыскивает меня взглядом. — «Музыкальный ад» Босха — Дагеру, а вот фрагмент с флейтой — отдельно этой милой барышне, — стреляет взглядом на Галу. — От всей души!

Глаза Льва Алексеевича увеличиваются, взгляд застывает. Класс, включая меня, замолкнув, пытается, откопать в памяти Босха. Мне удается это быстро, дед любит живопись.

Фыркая от смеха, поджимаю губы.

Раньше она всегда выходила на балкон, стоило мне взять скрипку. Тогда это раздражало меня.

— Дина, ты мелкая лицемерка, — скомкав лист бумаги кидаю в нее, — тебе же нравилось, как я играю!

— Ты скрипел, Дагер, а не играл. Под твои потуги я всегда вспоминала Босха.

За спиной смешки над «фрагментом с флейтой» и активные обсуждения. Все лезут в телефоны.

«С флейтой»… Я помню этот фрагмент! Ложусь лицом на парту, чтобы не ржать в голос. Но сзади уже начинают хрюкать от смеха.

Лев Алексеевич не дышит.

— Вы не любите Босха? — невинно хлопает ресницами эта придурошная на учителя. — Мне кажется, он очень символичен.

— Ну почему же. Босх…

— Какая еще «Флейта»? — оборачивается Гала к сидящим сзади.

Ей показывают на айфонах фрагмент. Звенит звонок. Класс начинает ржать в полную громкость.

— Дина, задержитесь на минуту, — просит Лев Алексеевич.

— Дагер, это любовь! — стебут меня парни. — Нотная грамота на заднице — это намек!

— Обожаю Босха! — смеюсь я вместе с ними. — Жаль, что самый эффектный фрагмент достался не мне!

Прохожу мимо учительского стола.

— За знание Босха — пять, за акцент на скабрезностях — штраф, — прохладно улыбается Динке Лев Алексеевич.

— Справедливо! — приседает она в легком реверансе. — И спасибо за урок, было очень интересно.

— Откуда столь детальные познания?

— У меня есть большая художественная энциклопедия, в детстве я обожала рассматривать картины. Босх меня шокировал, пугал, но притягивал. Как и Дали.

Они говорят, я прохожу мимо. Едва сдерживаясь, чтобы никак не зацепить ее. «Музыкальный ад»… Я тебе устрою ад, если ты не успокоишься, Царева.

Но… смешно. Этого не отнять.