Плохие мальчики не влюбляются

— Но выше головы не прыгнешь!

— В своих развлечениях он крутит любые кульбиты.

— Марк…

— Что — Марк? «Если уронишь золото и книгу, подними сперва книгу.» А наш мальчик любит поднимать только купюры, которые из нее выпали. А я столько сил потратил на то, чтобы он был образован в любой сфере!

Вздыхаю. Дед, вообще-то, прав. На мое образование потрачено немерено.

Решительно иду в сторону дома Дины. Настойчиво стучу в дверь.

— Зоя Леонидовна!

Открывает мне. В халате, волосы растрепаны, лицо отекшее.

— Я по поводу Дины. Мы можем поговорить?

— Извини… Рафаэль. Но сейчас не время.

— Самое время. Я оформляю ее в программу Благотворительного фонда. Мне нужны Ваши документы. Я зайду?

Открывает мне шире двери. Мой взгляд ловит на столе пустую бутылку и бокал. И россыпь фоток.

Мы присаживаемся на диван.

Гостиная в запустении. Словно в ней не убирались месяц. Пыль…

— Дину перевезут в Москву, — стягивает она рассеянно фотографию со стола. — Я договорилась с одним спортивным врачом, профессором. Он согласился ее взять.

Никаких нахрен больше спортивных врачей!

— Но Дину нельзя перевозить пока. Есть эффективная схема лечения. Нужно только найти деньги на препараты.

— Я попробую организовать переезд. Москва — это все-таки Москва. А здесь ее угробят уездные врачи.

— Нет, подождите. Пусть профессор приедет к ней. Оплатим перелет. Или вышлем ему анализы, пусть подтвердит или уточнит лечение. Но зачем Дину-то? Это же опасно.

— Я решила, так будет лучше. Надо рискнуть.

Она словно не в себе.

— Дина маленькая… — протягивает мне фото.

Черно-белое… Старое. Разглядываю. Динку я узнаю на любой фотке. Гимнастка в купальнике лет восьми. И правда похожа на Кузнечика. Но взгляд…

— Это не она, Вы перепутали.

— Да?! Действительно… Это мое фото. Это я в спортивном интернате. У нас тогда было очень строго. Не то, что сейчас. Мама не могла заниматься мной. А я вот всю себя посвятила Дине. Вот ее фото…

Забираю снова из рук."

"На этот раз и правда Кузнечик. Постарше. Короткая стрижка под мальчика. Это уже после того, как отрезала волосы. С ее красивой формой черепа, как у Нефертити и огромными пронзительными глазами — красиво! Очень уязвимо, тонко.

— Можно, я возьму это фото?

— Возьми другое. Здесь она некрасивая. Испортила себя, дурочка… Нас даже от соревнований отстранили.

— Нет, я хочу именно эту.

Меня внезапно накрывает.

Можно я поору просто над всем этим трешем?!

Неровно дыша, слушаю, как Зоя Леонидовна рассказывает про Дину.

— Она же все время немножко не дотягивала до золота. Изначально — не та комплекция. Бедра широкие. Кости тяжелые. В отца… А пошла бы в меня, была бы чемпионкой.

— А Вы почему в прошедшем времени о ней говорите, — подлетаю на ноги. — Дина не умерла.

— Как спортсмен умерла, к сожалению.