Плохие девочки не плачут. Книга 3

Сияющее торжество достатка гармонично сочетается с вкрадчивостью настоящего стиля. Аура богатства и превосходства мгновенно угадывается в очертаниях скульптур, пропитывает изогнутые линии и витиеватые узоры лепнины, читается в расписном мраморе стен и удивительных фресках на потолке.

Высокие фасады и арки возвращают в эпоху жестоких правителей и влиятельных куртизанок, массивы ценных пород дерева, инкрустированные кристаллами, резьба и росписи ручной работы навевают воспоминания о давно минувших веках. Помпезность смягчается декоративными элементами, грамотно переплетается с высоким искусством. Чувственная элегантность электризует воздух, обостряет чувства и накаляет до предела.

Роскошь, царящую повсюду, не передать скупыми описаниями. Особняк Валленбергов меркнет на фоне великолепия замка Руж, обращается в тусклую развалину, убогую халупу, мелкую и не заслуживающую уважения. Все равно, что сравнивать штампованный музей моего родного городка с Лувром.

Едва удается побороть искушение немедленно схватиться за телефон и начать подробную съемку с места событий.

Ладно, хотя бы пару-тройку фото на память. Украдкой, а? Пока никто не видит.

«Дура, — услужливо напоминает внутренний голос. — У тебя нет телефона, все вещи остались в авто».

Пожалуй, соглашусь. Да и местное общество вряд ли оценит подобный энтузиазм по достоинству, однако мучительно хочется запечатлеть историческое событие для потомков, прямо руки чешутся.

Не менее сотни взоров впиваются в меня, огненные стрелы пронзают на вылет. Презрением и восхищением, равнодушием и заинтересованностью, завистью и похотью. Пристальное внимание осязаемо. Разрядами тока проходит по напряженному телу. Отравляет, отнимает остатки самообладания, распыляет уверенность и тянет вниз. Давит на плечи, гнет к полу, закручивает тугой узел внутри, заставляет содрогнуться.

Пугающее разнообразие костюмов вокруг. От сдержанных и неброских до пестрых и экзотических. Некоторые образы безошибочно определяешь сразу, остальные вынуждают основательно ломать голову и требовать подсказки.

Смех и шепотки, цокот каблуков и шорох тканей сливаются с мелодиями классической музыки. Блеск драгоценностей и буйство масок. Порой обычных, ничем не примечательных, однотонных — белых, черных, серых. Порой сверкающих, украшенных хрусталем и перьями, золотом и серебром.

«Оставь надежду всяк сюда входящий», — шепчет Данте в моей голове.

Впрочем, ему стоило шептать по-итальянски: «Lasciate ogni speranza voi ch 'entrate». Но я-то итальянским совершенно не владею, пришлось перевести на более близкий подсознанию язык.

Вот истинный огненный бестиарий. Прием по случаю дня рождения был всего лишь разминкой, предварительным этапом, репетицией накануне основного выступления.