Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Ты уверена, что я это он?

Утыкаюсь в дверь разгоряченным лбом.

Молюсь всем существующим на свете богам.

Коротко бросаю:

— Да.

Его горячие пальцы пробираются под смятую ткань, скользят по ребрам, опускаются к животу. От этого властного жеста внутренности скручивает морским узлом.

— Девочка моя, — шепчет на ухо обманчиво сладко. — Ты проиграла.

Медленно наматывает волосы на кулак, резко дергает вниз, вынуждая закричать и опуститься на колени, утопить в гортанном вопле всякий протест.

Бряцает пряжка ремня.

Сглатываю, плотнее смыкаю губы, стискиваю челюсти до скрипа. Пытаюсь вырваться, освободиться, отползти назад.

Его плоть тверже камня.

Упирается прямо в мой рот.

Отшатываюсь.

Точно ошпаренная.

Он возвращает меня обратно. Мягко. Опускает ладонь на макушку, подталкивает вперед, заставляет прижаться щекой к вздыбленному члену.

Я ощущаю каждую вену.

Четко.

Я жду, когда появится тошнота. Ужас. Гадливость. Возмущение. Когда же меня наконец затрясет от вмиг подступившего отвращения.

Но нет.

Даже не надейся.

Не суждено.

Он не торопится. Спешить некуда. Он позволяет привыкнуть к унизительному положению, дает время. Поглаживает по голове. Как зверушку.

— Ты же хочешь этого, — произносит ровно. — Хочешь заглотить член по самые яйца, облизывать и обсасывать, обрабатывать языком. Хочешь, чтобы я кончил в твою изголодавшуюся по сперме глотку. Хочешь проглотить все до капли.

Гребаный ублюдок.

Ненавижу.

— Никогда! — восклицаю яростно. — Слышишь?! Никогда. Я никогда такого не захочу. Лучше сдохну, чем позволю тебе хоть раз…

Его большой палец проникает в мой рот, надавливает на язык. Пробую увернуться, выскользнуть. Только поздно.

— Раз? — хриплый голос пронизан насмешкой. — Ты отверстие для спуска семени. Я буду драть тебя, пока член стоит.

Он размыкает мои челюсти, давит так сильно, что создается впечатление, будто еще немного, и кости черепа треснут, обратятся в порошок.

Взвываю. Судорожно дергаюсь.

Он вставляет свой огромный возбужденный орган до упора в мое горло. Грубо толкается в самую глубь, натягивает мою голову на пульсирующую плоть. Нежно проводит ладонью по затылку, жестко притягивает еще ближе.

Я задыхаюсь.

Бью кулаками по его бедрам, судорожно извиваюсь. Однако лихорадочная борьба не приносит никакого результата, не помогает избежать пытки.

— Ты потеряла все свои права, — заявляет холодно. — Привыкай.

Отступает, отстраняется, разрешает сделать короткий вдох, а после опять подается вперед, жестким толчком заполняет до предела.

Аж искры из глаз летят.

Слюна стекает по подбородку.

— Вкусно? — раздается издевательский вопрос.

Вырываюсь из последних сил.

Зря.

Любая попытка обречена.

— Маргарита Орлова, — произносит нараспев, тон сочится елеем.