Плохие девочки не плачут. Книга 3

Трудно понять.

В памяти всплывает урок биологии.

Артериальная кровь. Венозная.

Как различить?

Наплевать.

Главное — я никогда не видела столько крови. Темной. Алой. Красной. Багровой. Даже в кино. В самых жутких триллерах и безумных боевиках.

Такое чувство, точно жизнь вытекает из меня.

Неотвратимо.

Необратимо.

Литрами.

А может это галлюцинация?

Просто галлюцинация.

Но запах, чертов запах щекочет ноздри. Пьянит. Дурманит. Окончательно выводит из-под контроля. Металлический, пряный.

Зверь обхватывает мои плечи, сжимает до хруста костей. Толкает на спину, раскладывает на ледяном полу, рывком раздвигает ноги, забрасывает к себе на бедра. Вздыбленный член прижимается к лону.

Я хочу отползти.

Хочу убежать.

Хочу.

Но мое тело меня предает.

Выгибается. Подается вперед. Буквально насаживается на возбужденную плоть. Скользит по огромному органу. Распаляет сильнее, дразнит. Отзывается. Бросает вызов.

Зверь скалится.

Склоняется надо мной.

Накрывает собой.

Я ощущаю всю его тяжесть. Жуткую силу, сокрушительную мощь. И стон вырывается из груди. Надсадный, протяжный. Будто животный призыв.

Возьми меня."

"Жестко.

Жестоко.

Безжалостно.

Беспощадно.

Без остатка.

Возьми.

Он трется щекой о мое горло. Вжимается губами. Ловит обезумевший пульс. Не целует. Просто слизывает кровь. Пьет. Алчно. Жадно. Будто жаждет впитать меня. Вобрать в собственные жилы.

Это похоже на ласку.

Дикую, извращенную ласку.

И я практически отключаюсь.

Крупные ладони накрывают грудь. Сжимают, сдавливают, вырывают крик. Горячие пальцы терзают соски, заставляют порочно извиваться, льнуть плотнее, тереться о здоровенный кол, что упирается в живот.

Я жалобно всхлипываю.

Я пытаюсь сопротивляться.

Я не знаю, что он сделал со мной.

Как?

Истекаю кровью.

Наслаждаюсь.

Я больна.

Выброс адреналина. Долгая нехватка кислорода. Страх смерти.

Наверное, всему есть объяснение.

Наверное.

Нет.

Зверь отстраняется.

А по моим щекам стекают слезы.

Лихорадочно мотаю головой.

Нервно дергаюсь.

— Прошу, — бормочу чуть слышно. — Прошу.

Я не хочу, чтобы он отпускал меня. Не только сейчас. Вообще. Хоть когда-нибудь. Я не вынесу этого опять.

— Алекс, — истерзанные губы еле шевелятся.

Он расстегивает рубашку.

Медленно, методично.

Уже давно не белую.

Окровавленную.

Отбрасывает.

Я слышу рычание.

Вздрагиваю.

Он такой огромный. Темный. Мрачный. На гладкой смуглой коже четко видны отблески пламени. Но здесь нет огня. Только холод. Цепенящий.

Его мышцы напрягаются и перекатываются при каждом движении. Рельефные. Бугристые. Каменные. Вены вздуваются. Пульсируют.

Мощная шея. Широкие плечи. Руки, способные разорвать на части. По-настоящему. Без изысканных метафор.

Мой монстр выкован из железа.

А я?

Одурманена.

Пьяна.