Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не представляю. В самом страшном кошмаре не могу вообразить скупую тень истины.

Никакой кнут с этим не сравнится.

Никакая плеть.

Ничего вообще.

И духовную боль — к черту. Все эти слезы и сопли. Дурацкие истерики. Патетические рыдания. Вдохновенные п*здострадания.

Ничто даже рядом не стояло.

Никогда.

Такое чувство точно кости выдирают из мяса.

Вживую.

Без наркоза.

Любое движение лишь усугубляет ситуацию. Даже дышать невозможно. Мысли даются с трудом. Заговорить нельзя. Нельзя заорать. Попросту пискнуть не удается. Простонать не выходит.

Я парализована.

Я в агонии.

Раскаленный свинец стекает по запястьям. Струится вдоль позвоночника. Опоясывает ребра. Обдает живот. Устремляется к бедрам, к икрам, к лодыжкам.

— Алекс, — шепчу истерзанными губами. — Прошу.

Вздрагиваю.

Не дышу.

Раздается утробное рычание. А после следует звенящий звук вмиг перемещающихся цепей.

Меня затягивает вниз.

В темноту.

Горячие ладони крепко обхватывают мои ягодицы. Вздыбленный член упирается в живот. Мускулистые руки удерживают трепещущее тело на весу.

Тихонько вскрикиваю.

Открываю глаза.

И…

Будто вижу его впервые.

Настоящего.

Не сказочный образ.

Не красивую маску.

Монстра.

Он натягивает меня на свой гигантский возбужденный орган. Входит до упора одним резким толчком. Врезается в самое нутро.

А я цепляюсь за широкие плечи.

Льну плотнее.

Только теперь осознаю как сильно возбуждена. Ведь его пульсирующий член не встречает сопротивления. Проскальзывает вглубь, вмиг заполняет лоно до предела.

Я кончаю.

Тут же.

Это рефлекс.

Просто рефлекс.

Мои мышцы сокращаются вокруг пылающей плоти.

Я абсолютно мокрая.

Я его.

Абсолютно.

Обезумевшее животное.

Похотливая с*ка.

Вот кто я.

Бл*дь.

Потаскуха.

Фон Вейганд двигает меня точно куклу. Не заботится о чувствах. Берет без лишних церемоний. Грубо. Мощно. Ритмично. Вбивается глубже.

Я его вещь.

Забавная зверушка.

Живая сексуальная игрушка.

Моя единственная задача — удовлетворять похоть.

Никто и никогда не обещал другого.

— Алекс, — всхлипываю.

Он ухмыляется.

Глупая.

Ты так и не поняла.

Да?

Жесткие, жестокие, точно высеченные из камня черты. Звериный оскал. Взгляд, которому позавидует сам Сатана.

Твой Алекс мертв.

Здесь только я.

— Нет, — выдаю сдавленно. — Нет, пожалуйста.

Он затыкает мой рот.

Накрывает губы губами. Обводит израненную плоть языком. Собирает кровь. Нежно слизывает до последней капли. А потом кусает.

Я кричу.

Дико.

Дергаюсь.

А монстр пьет мои вопли.

Врезается внутрь так сильно, что отнимаются ноги. Входит в лоно точно кинжал. Обдает жаром и льдом.

Я думала, это он резал мою ладонь битым стеклом.

Тащил меня в подвал. Хлестал кнутом. Издевался. Унижал. Медленно и методично насиловал в задницу без смазки.

Но нет.

Тогда он просто стоял рядом.

Наблюдал с усмешкой.