Плохие девочки не плачут. Книга 3

Когда принесла тот злополучный контракт. Когда решила выполнить условия пари.

Я накрываю горло ладонью, потому что опять начинаю задыхаться. Пальцы натыкаются на цепочку, соскальзывают ниже, к груди. Перевожу взгляд, осматриваю себя.

Вот почему так холодно.

Я абсолютно голая.

Единственная деталь одежды — кадуцей. Подарок моего мужчины. Символ, от которого никогда не освобожусь.

А еще я облачена в утробный ужас. В ледяной пот. В лихорадочный озноб. В безотчетное отчаяние. В тревогу на грани.

Хотите примерять? Сейчас это модно. Хит сезона."

"Ладно, я хотя бы не прикована. Руки и ноги свободны. Могу передвигаться, пусть и в пределах весьма ограниченного пространства.

Свет как будто становится ярче.

Осматриваюсь.

Странно. Это не смахивает на сияющие в пещерах минералы из передач по ТВ. Больше напоминает хитрую систему освещения. Тут явно потрудился человек. Не природа.

Запрокидываю голову, изучаю потолок. Не сдерживаю удивленный возглас, пораженно открываю рот.

Похоже на снег.

Правда.

Множество ярких огней кружатся в хаотичном порядке, перемещаются с безумной скоростью, проступают все четче. Ослепляют, вынуждают зажмуриться.

А может и метель за окном организовал фон Вейганд?

Невольно обнимаю себя, растираю плечи, пытаюсь согреться.

Я люблю снег. Обожаю. Но здесь подобное выглядит жутковато. В затхлости подземелья нет места чудесам. Истинный свет сюда не доберется.

Тогда что это?

Зимняя сказка.

Усмехаюсь, сглатываю горечь. Догадка кажется чудовищной, однако другие варианты на ум не приходят. Беседка на краю обрыва — камера пыток. Стол, на котором меня любили, — алтарь, на котором убьют. И только снег вечен. Идет по обе стороны. Идет по мою душу. Интересно, бывает ли радуга в аду?

Я оборачиваюсь и вижу проход.

Выбора нет.

Только шаг вперед.

Я чувствую горящий взгляд.

Кожей.

Нутром.

Я покидаю камеру без сожаления. Даже там, где хранятся инквизиторские агрегаты, гораздо легче дышать. Ни дыба, ни кресты, обитые шипами, не пугают так, как этот треклятый алтарь.

Я знаю, за мной наблюдают.

Не романтичный шеф-монтажник.

Не фон Вейганд.

Не Валленберг.

Зверь.

Я ощущаю его тяжелое дыхание.

Везде.

Где бьется пульс.

Я поправляю спутанные волосы, пытаюсь привести в порядок непослушные пряди, сбившиеся в колтун.

Он ничего не сказал про смену имиджа. Никаких комментариев. Ни единого слова. Будто вовсе не заметил, что я вернулась к натуральному цвету. Просто проигнорировал.

Ему не понравилось?

Звон цепей.

Я содрогаюсь.

Свет за моей спиной гаснет. Нет мятущихся снежинок, нет игривого мерцания. На меня обрушивается темнота.

Проход до сих пор открыт.

Я еще могу вернуться назад.

Рискнуть.

Попробовать.