Плохие девочки не плачут. Книга 3

А может все куда проще? Ни одно из моих решений не воплотится в жизнь, все вокруг притворятся, сделают вид, будто исполняют распоряжение, но в реальности…

— Все по-настоящему, — обрывает Валленберг.

— Вы, — облизываю пересохшие губы, опускаюсь обратно в кресло. — Вы просто псих.

— Я мыслю творчески, — заявляет невозмутимо. — Пора пустить свежую кровь.

Он широко улыбается, а у меня возникает чувство, будто его идеальные зубы смыкаются вокруг моей глотки.

— Пустить? — невольно переспрашиваю. — В каком смысле?

— По венам компании, разумеется, — точно и правда недоумевает. — В каком же еще?

Мотаю головой. Напрасно надеюсь развеять мираж. Картина не меняется, и это причиняет почти физическую боль.

Я в главном офисе. В кабинете фон Вейганда. В его кресле. В кресле руководителя. Барон Валленберг, которого я никак не могу перестать представлять в форме нациста, наделяет меня неограниченной властью над гигантской корпорацией.

Скажите, что это дурацкий розыгрыш. Пожалуйста.

— Я не… я не создана для этой роли, — заявляю прямо. — Я не умею заключать выгодные контракты и вкладывать деньги в прибыльный бизнес.

— Ну, так напиши другую роль, — парирует Валленберг. — Свою. Делай то, что умеешь. То, что можешь.

— Я лишняя на вашем празднике жизни, — вздыхаю устало. — Неужели не видите?

— Я знаю, как это, — произносит ровно. — Быть чужаком.

— Сомневаюсь, — хмыкаю.

— Я тоже ошибался.

— Вы издеваетесь.

— Я овладел этим искусством в совершенстве.

— Да вы мастер насмешек.

— Я проигрывал гораздо чаще, чем ты способна представить, — абсолютно серьезно заключает барон.

— Такие как вы не проигрывают, — роняю мрачно.

— Проигрывают, — в ледяных глазах вдруг загораются лукавые искры. — Просто никогда не останавливаются.

— И что вы…

Говорят, когда одна дверь закрывается, рядом открывается другая. Нужно только найти в себе смелость двигаться дальше. При любом раскладе.

Дерьмо собачье. Очередная бесполезная философская чушь.

Но дверь и правда открывается.

И обрывает нашу беседу.

И обрывает мое сердце.

Проклятье.

Я продолжаю надеяться, что сюда нагрянет фон Вейганд. Придет забрать случайно позабытые вещи. К примеру, вот эту сверкающую паутину в рамке, которая прежде практически раздробила мое запястье.

Тут полно его безделушек. Наверное.

Хотя кого пытаюсь обмануть? Ему не нужно это барахло. Ему не нужна я. Он не спешил. Ничего не забывал. Нет никаких случайностей.

Все кончено. Все — хорошее. А плохое только начинается.

Секретарь вкатывает в кабинет тележку. Потом еще одну. И еще одну. И еще. Пока я окончательно не сбиваюсь со счета.

— Это что? — спрашиваю, не в силах скрыть удивление.

Каждая тележка щедро наполнена документами.

— Домашнее задание? — выдвигаю очевидное предположение.