Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Точно.

— Так что мне сделать?

— Понятия не имею.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— У вас нет никакого плана? — ощущаю холод разочарования. — Совсем? Даже самого паршивого нет?

— Я знаю только то, чего точно делать не стоит.

— Чего? — спрашиваю невольно.

— Зверь чует страх, — говорит Андрей. — Никогда нельзя бояться.

— Как будто это так легко, — хмыкаю.

— Это легче, чем заставить его вылизывать ваши руки.

Теряю дар речи.

Застываю.

Замираю.

Я не в силах разлепить губы.

От столь дерзкой фразы меня аж подбрасывает. И разряд электрического тока пробегает вдоль позвоночника. Раз за разом.

— Да, — подтверждает он. — Вот, что нам нужно.

— Хотите моей смерти? — усмехаюсь натянуто. — Медленной и мучительной? Типа месть такая?

— Хочу исправить ситуацию.

Взмахиваю рукой, призывая его заткнуться.

— Закроем тему.

— Еще не все потеряно, — уверенно заявляет Андрей.

— Я даже на коварную соблазнительницу не тяну, не то что на укротительницу жадных до крови хищников. Ничего личного. Но вы тоже не выглядите специалистом. Сутенер из вас так себе. Ищите другое призвание.

— Пожалуй, — соглашается. — Только кто-то ведь знает в чем тут секрет.

— Пригласим консультанта?

— Почему бы и нет?

Он покидает комнату прежде, чем я успеваю придумать достойный ответ. Оставляет меня наедине с мрачными мыслями и внезапно обострившейся паранойей.

Реально верит?

Надеется?

Видимо заразился. Моим хроническим идиотизмом. А был ведь умный человек. Даже обидно. Вот куда приводит тлетворное влияние.

Я довела Андрея до безумия.

Тоже мне двойной агент.

Кремень.

А впрочем.

Не важно.

К черту.

Все это.

Я запираю дверь. Прислоняюсь спиной. Медленно сползаю вниз. Кусаю губы. Чтобы не завопить.

До сих пор больно. Сидеть. И вообще. Больно внутри. Во всех смыслах. В прямых и в переносных. Физически.

Фон Вейганд не скрывается. Не избегает встреч. Не теряется. Это я трусливо забиваюсь в угол. Не решаюсь и шагу ступить. Пережидаю бурю. Давно минувшую. Теперь надо бы разобрать последствия. А у меня кишка тонка.

Боюсь собственной тени. По ночам не выключаю свет. Сижу на полу. Возле двери. Вот приблизительно так. Сижу, обхватив руками колени. Дрожу. Мелко-мелко. Зуб на зуб не попадает.

Я в панике.

Пытаюсь собраться. Правда, пытаюсь. Да только ухватиться не за что. Все валится из рук. Рассыпается, обращается в пепел.

Я жду.

Чего?

Знака. Знамения.

Хотя бы чего-то.

Чего угодно.

Взгляда. Слова. Ласки. Скользящей. Вроде бы незначимой. Улыбки. Ухмылки. Коварного прищура. Небрежного жеста.

Я готова зацепиться за любой намек.

Но у фон Вейганда другое мнение на сей счет.

Он проводит между нами черту. Очень четкую. Ощутимую. У него идеальные границы. Абсолютно нерушимые. Тут никак не пробиться, не пролезть. Ни единого шанса нет.

Он берет паузу. На раздумья.