Плохие девочки не плачут. Книга 3

И слова несуществующей молитвы пламенеют глубоко внутри.

Я кричу, не размыкая уст.

Шепчу.

Глухо, тихо.

Прерывисто.

Как пульсирующие круги. От случайно брошенного камня. На прежде безупречной водной глади.

Обернись.

Вернись, вернись.

Ко мне.

Мои губы неподвижны, но я так хочу, чтобы ты услышал.

Хочу. Безнадежно. До боли. До дрожи. Хочу. С безумным остервенением. Хочу. Яростно и неистово. Фатально.

Хочу тебя.

Всего.

Бешеного. Дикого.

Лютого зверя.

Моего.

Я подхожу вплотную, совсем близко. Я окончательно лишаюсь разума. Я забываю обо всех своих планах.

Мой мужчина так близко.

И так далеко.

Будто чужой.

Его профиль точно высечен из камня. Вырезан прямо на границе света и тьмы. Резко, жестко, по живому.

Каждая его черта отзывается внутри меня. Отбивается. Моментально находит самый горячий отклик.

Я протягиваю руку вперед. Не ту, что с пистолетом. Левую. Я могу прикоснуться к нему, провести ладонью по щеке. Ощутить колючую щетину.

— Нет, — четко и холодно, даже не поворачиваясь в мою сторону, и чуть позже, после короткой паузы, мягко, почти ласково, тоном любовника: — Если только не хочешь проверить, насколько крепкие у тебя кости.

Отшатываюсь, отдергиваю руку.

Отступаю назад. Совсем немного. Меньше чем на шаг.

Утыкаюсь взглядом в шахматную доску и невольно содрогаюсь. С шумом втягиваю воздух, едва удерживаюсь от вскрика.

Белые клетки залиты кровью. Не все. Но достаточно много. Белые фигуры тоже изуродованы красным. Не все. Только те, которые в стороне. Не на поле боя.

Проклятье.

— Не бойся, — издевательский смешок. — Это моя кровь.

— Я не боюсь, — сглатываю так, что горло саднит.

— Правда?

Он даже не смотрит на меня, однако ощущение такое, будто тысячи плетей полосуют кожу. Вмиг охлаждают пыл. Разом избавляют от смелости.

Пара шагов назад.

Не страх. Здравый смысл.

— Я просто хочу, чтобы он ушел. Убрался отсюда. Навсегда.

Господи, что за чушь я несу?

Замечаю, как дергается его рот при слове «навсегда». Губы кривятся, обнажая зубы. Не усмешка. Оскал голодного хищника. Зверь чует добычу.

— То есть пускай выметается. Не совсем, а как бы… в общем. Короче, пусть уходит на все четыре стороны. Куда подальше. Вместе со своей сестрой.

Пистолет весит тонну в моей руке.

— Мы сами все утрясем, — стараюсь звучать убедительно.

Да только не верю в это.

Ни секунды.

С тем же успехом можно лечить открытый перелом силой самоубеждения. А нет, даже там больше шансов на удачный результат.

— Давай разберемся наедине. Хватит уже показательных выступлений. Покончим с этими дурацкими играми. Нам все равно никуда друг от друга не деться. Мы обречены.

Отлично. Просто потрясающе. Талант не пропьешь. Мое красноречие покидает меня. Вместе с жалкими остатками моего мозга.

Иногда надо вовремя заткнуться.

Но я не умею.