Плохие девочки не плачут. Книга 3

Цемент. Ацетон.

Короче, пахнет как дома. Точнее — как на даче, где папа затеял капитальный ремонт. Лет двадцать там копается без особого результата. Переделывает, перестраивает. Рабочих подключать не хочет. Привык рассчитывать исключительно на себя.

Занятный расклад.

Чем ниже опускаюсь, тем сильнее запах строительных материалов. Замираю, перевожу дыхание, шумно сглатываю. Закрываю рот ладонью, сдерживаю кашель.

Вроде отпускает.

Такое нельзя списать на игру разбушевавшегося воображения.

Видимо, можно расслабиться. Подземелье закрыто на реконструкцию. Кровавая казнь откладывается.

Или наоборот. Зажигательная экзекуция в самом разгаре. Стаса закатывают в бетон, замуровывают в каменный мешок.

Нет, слишком много чести.

Скорее уж его просто прирежут. Основная часть банкета достанется мне. Я же известный везунчик. Баловень судьбы. Всегда претендую на лучшее.

Талантливый человек талантлив во всем. Даже в смерти. Отказываюсь умирать банальным образом.

Надеюсь, мои пожелания учтут.

Последняя ступень. Последний поворот. Лихорадочный озноб. И мой озверевший пульс рвет на части яремную вену. Тело выходит из-под контроля.

Прислоняюсь к стене, затравленно оглядываюсь. Пытаюсь понять, куда двигаться дальше. Пробую обнаружить подсказку.

Бой сердца глушит все вокруг.

Я вздрагиваю. Снова и снова. Без причины. Помимо воли. Ко мне может подкрасться целый отряд солдат. Я просто не услышу. Не придам значения.

Как с этим быть? Как это побороть?

Я напрасно надеюсь подключить рациональную часть сознания. Я забываю, что ее у меня нет. И никогда не было.

Вдох-выдох.

Не помогает.

Открываю и закрываю глаза, моргаю часто-часто.

Контуры подземелья расплываются.

Свет тускнеет.

Ускользает.

Вспышками. Всполохами. Рваными ранами. Резкими ударами. Под сатанинский бит дробящий ребра.

Я ускользаю.

Я…

Слишком слабая.

Жалкая. Униженная. Ничтожная.

Тень.

Рабыня.

Без права на голос. Без права на волю.

— Нет, — выдаю глухо. — Ни черта подобного.

И стиснув зубы, отталкиваюсь от стены. Добровольно лишаю себя внешней опоры, дабы обрести опору внутри.

Свет становится ярче."

"Очертания — четче.

Из тюремных камер веет могильным холодом. Ржавые решетки распахнуты точно пасти голодных зверей. Будто целые стаи монстров таятся по ту сторону, готовы вырваться на волю в любой момент. Цепи поблескивают в полумраке, обманчиво мирно покоятся на сырой земле. Но кандалы скалятся, так и норовят вонзиться в податливую плоть, впиться как когти, вгрызться до крови.

Сжимаю рукоять пистолета настолько сильно, что пальцы практически отнимаются. Иду дальше, продолжаю свой путь. Повинуюсь инстинкту, иначе вряд ли пойму, куда можно повернуть.

Такие подземелья прямо созданы для пробуждения паранойи. Тут и адекватный человек сойдет с ума за секунду.