Плохие девочки не плачут. Книга 3

Бедная, испуганная девочка приползла к могущественному человеку на коленях. Умоляла о спасении, о поддержке. Заключила договор, подписала собственной кровью.

Я смотрю на свою ладонь, на рваный, изломанный шрам. Воспоминания накрывают тягучей, обжигающей волной.

Гроза за окном. Разряды молний. Огромный стол залит багрянцем, повсюду осколки.

Неужели все произошло по плану?

Острые ощущения, ничего не скажешь.

— Я решил исчезнуть. Как раз получил от Вознесенского деньги, должен был пустить всю сумму в оборот. Я даже не сомневался, что мой арест — только вопрос времени. Я понимал, меня повяжут через несколько дней.

— Выходит, ты бросил невесту накануне бракосочетания из самых лучших и благородных побуждений, — невесело усмехаюсь. — А ты не думал о том, что этот бандит меня на куски порежет? Или моих родителей прижмет?

— Я попросил одного друга присмотреть за тобой, позаботиться в случае…

— И где был твой друг, когда Вознесенский завалился в нашу квартиру?! — восклицаю яростно.

— Я почти не сомневался, что Валленберг не допустит ничего плохого.

— То есть оставил меня на милость психопата и садиста, якобы заварившего всю кашу?

— Что еще я мог сделать, — обреченно бросает он. — Пойти в тюрьму, добровольно потерять последние рычаги управления.

— Ну, хотя бы не забирал бандитские деньги.

— Мои средства явно находились под контролем заказчика. Кое-что я успел вывести, несколько заначек никто не контролировал. Но требовалось куда больше вложений.

— Согласна, тяжело отказаться от пятисот штук баксов, — заключаю хмуро.

— Я отказался от родной сестры, — холодно произносит Стас. — Я до сих пор не знаю, где она, что с ней сделали.

— Тебе не стоило идти на такие жертвы, — качаю головой. — Трахнул бы меня, получил бы свой миллион и жил бы себе спокойно.

Он резко поднимается, подходит ко мне и опускается на пол. Его ладони скользят по моим ногам. От щиколоток к бедрам.

— Да как же ты не понимаешь, — с шумом выдыхает, утыкается лбом в мои колени. — Ты мне душу вывернула. Вымотала. Я никогда, ни к кому такого не чувствовал. Я всегда на свой лад поступал, только о сестре заботился. А теперь… ты из мыслей не выходишь.

Меня потряхивает от его прикосновений. От слов. От самого тона. От ситуации в целом. От осознания того, на что способен фон Вейганд.

Стас продолжает говорить, но я уже не слушаю.

Дикий ужас переполняет все мое существо, захлестывает, обвивает тугими кольцами, бьет через край. Порабощает, обращая в трясущегося зверька.

Я потеряна, навеки запечатана в лабиринте страха.

Неужели это действительно испытание на верность? Безумное, извращенное.