Плохие девочки не плачут. Книга 3

До разрядов электрического тока под кожей.

Господи, дай мне сил.

Не мысль и не мольба.

Жажда.

Приятно, когда вами обладают. Берут и не спрашивают. Применяют по назначению без всяких сантиментов. Однако гораздо приятнее обладать самому.

Это две стороны медали. Когда-нибудь захочется оказаться сверху. Главное — не растерять запал по дороге.

Готовься, фон Вейганд, будем экспериментировать.

Хочу металлическую биту, лампу с ярким светом и опытную гейшу. Проведём допрос на интимную тему, выведаем грязные секреты.

Ну, а как ещё обучиться?

В порнухе — трэш. В книжках — сироп. Весь мир сговорился против меня. Приличный человек желает отсосать, а знания черпать неоткуда.

— Приличные люди не сосут, — брезгливо роняет внутренний голос.

Ха-ха.

И сосут, и глотают.

Покончим с дискриминацией.

Мой взгляд блуждает по комнате в хаотичном поиске ответа, пытается обнаружить хоть что-нибудь полезное.

Кресло. Диван. Столик с едой. Снова кресло. Дверь. Шкаф. Окно. Кровать. Комод. Зеркало. Тумба. Опять кресло. Бродим по кругу.

One moment, please. (Минуточку, пожалуйста)

Меня прошибает холодный пот.

Неужели?

Обман зрения. Невозможно. Не верю.

Открываю и закрываю глаза. Несколько раз щипаю себя. Кусаю губы. Трясу головой. Тщетно стараюсь избавиться от соблазнительной галлюцинации.

На кресле действительно висит пиджак фон Вейганда. Небрежно переброшен через спинку.

Случайность или приманка?

Перед таким искушением не устоит даже святой. Куда там остальным.

Молниеносно бросаюсь вперёд, чудом удерживаюсь на ногах, споткнувшись о некстати размотавшуюся простыню. Быстро привожу наряд в порядок, а после замираю, не решаясь приступить к обыску.

В этих милых карманах вполне может скрываться бомба. И не одна. Что если находки мне не понравятся?

Окровавленные орудия преступления. Фотографии изувеченных тел. Государственные тайны. Например, заботливо отксерокопированный пакт Молотова — Риббентропа. Только на новый манер. Между другими странами.

Это смогу пережить. Приму и смирюсь.

Однако существуют вещи похуже.

Я согласна многое простить.

Тем не менее, всему есть разумный предел.

Вдруг там вырванные страницы из личного дневника? Сопливые признания в духе «я не хотел, меня заставили, злобный дед воспитал по своему образу и подобию, регулярно закрывал в камере пыток, ставил на гречку и вынуждал зубрить кодекс садиста»?

Или совсем невыносимое. Жуткое и отвратительное. Нестерпимое и неприемлемое. Настоящая мерзость.

Стихи.