Плохие девочки не плачут. Книга 3

Моё сердце не сжимается.

Нет.

Моё сердце просто перестаёт биться, когда представляю подобные картины. Спасибо богатому воображению. Представляю ярко и отчётливо, до мелочей.

О’кей, признаю.

В сексе я бревно.

А он?

Бог.

Природный талант. Рекордная выносливость. Впечатляющий опыт.

Для него не существует ни пределов, ни запретов. Есть лишь наслаждение. Через боль. И не только. Щемящая нежность. Сладостная жестокость. Огонь и лёд. Острые когти дикого зверя вспарывают податливый шёлк.

Неужели бревно способно возбудить? Влюбить в себя и удержать навсегда?

Очень сильно сомневаюсь.

Соберись, тряпка.

Хватит сопли жевать.

Прекрати валяться в позе дохлой крачки, оторви зад от этого восхитительного матраса, придай телу сексуальный вид.

Мягкий безразмерный халат — хорошо и удобно.

Но стоит раздобыть полупрозрачный. Как у той гадалки. Или обернуться простынёй, обмотать на манер римской тоги.

Хватит быть эгоисткой.

Сделай нормальный минет. Давно пора. Перестань хрипеть и задыхаться. Отсоси уже по-людски. Круто, феерично, чтоб башню сорвало.

Падать на спину и покорно раздвигать ноги — тоже неплохо.

Но гораздо лучше освоить новые трюки. Хм, хоть какие-нибудь трюки. Ну, хоть парочку, чисто ради разнообразия.

Это же не плюсквамперфект. Не «Лебедина зграя» Василя Земляка. Не лекции по экологии в экологически-безнадёжном городе.

Здесь практическая польза есть. Реальная выгода.

Или ничего не предпринимай.

Обтекай молча.

Жди, пока какая-нибудь прожжённая вертихвостка уведёт счастье из-под носа. Сократит мышцы в нужный момент и вуаля — отправляйся в расход, переводчица.

Ага.

Размечтались.

Я выросла там, где пустая бутылка портвейна ценится дороже человеческой жизни. Удар держать умею.

— Подольская! — грозно восклицает моя классная руководительница. — Ты кем себя возомнила? Что за кровавые разборки в трущобах Гарлема?

Не удостаиваю жалкую смертную ответом, ограничиваюсь многозначительным хрипом.

— К твоему сведению, это элитное учебное заведение, а не прокуренный притон в чёрном квартале, — продолжает возмущаться.

Нервно дёргаю плечами, нечленораздельно рычу.

— Будь добра, отпусти Катюшу, — советует настоятельно.

Отпустить? Прикольная шутка. Опущу и отпущу. Подождите, пожалуйста. Не всё сразу."

"— Катюша — внучка директора, — как бы намекает. — Почему твоё лицо упёрто пытается остановить её кулаки? Почему твоя шея нагло притягивает её пальцы? Сколько можно издеваться над несчастным ребёнком?!

Сколько можно, столько и нужно.

Катюша крупнее меня в три раза. Понимаю, сложно поверить, что такое возможно, но на свете действительно существуют особи подобных габаритов. Триста центнеров впечатлят моментально. Честное рыбацкое — не вру, не заливаю.

Катюша наваливается на меня и душит.