Плохие девочки не плачут. Книга 3

Теперь заметил? Охрана доложила? Откуда он лицезрел развратное действо? Из кабинки VIP-зала? Может, просто по камере?

Кому-то определённо достанется за несанкционированный эксгибиционизм.

Господи, ну, не виновата же я, что ненавижу силиконовые чашечки.

Сразу навевают больничные ассоциации. Ни дать, ни взять — имплантаты. Выглядят гадко, словно украдены из рук пластического хирурга прямо посреди операции.

Обычный бюстгальтер под платье с открытой спиной не напялишь.

Вообще, сколько у меня той груди. Её же не видно совсем. Если только в ясную погоду, под прицелом микроскопа.

Жаль, не удаётся воспроизвести ни единой членораздельной реплики в своё оправдание. Зря усердствую.

— Тише, — фон Вейганд пресекает вдохновенное мычание. — Горло заболит.

Трогательно.

Такая впечатляющая забота, аж трепещу от умиления.

Но не проще ли вынуть кляп?!

Челюсть свело, рот онемел — не самые приятные ощущения. Слюни текут. В буквальном смысле. Струятся из уголков губ, по подбородку, по шее. Красота неописуемая, загляденье.

Стараюсь вытолкнуть резиновый шар с помощью языка. Тщетно. Кожаные ремни плотно обвивают затылок, держат крепко, не позволяют освободиться самостоятельно.

Ох, фон Вейганд не только маньяк-затейник. Он ещё и садист-фетишист. Ему серьёзно нравится? Картина ведь не особо эстетичная. Тогда зачем?

Причина без надобности.

Хищник в ярости. Жаждет покарать, утолить ненасытную потребность. Палач и жертва. Рабыня и повелитель. Не мы выбираем роли. Роли выбирают нас.

— Полагаешь, я злюсь, — усмехается, наклоняется ниже, шепчет в самое ухо, опаляя жарким дыханием: — Ошибаешься.

Прости, слабо верится.

— Я спокоен, — уточняет мягко. — Поэтому пощады не будет.

Супер. Можно сразу облить зад ледокаином? Или воспользоваться анальной смазкой с эффектом лёгкой анестезии?

Блин, раньше желания, загаданные на день рождения, не исполнялись.

Стоп, минуточку.

Никто не заказывал похищение и жёсткий трах. Просили фон Вейганда с красивым бантом на бритоголовой башке.

Эй, кто в ответе за неустойку? Компенсируйте моральный ущерб.

— Я делаю это не ради демонстрации власти, — зубы крепко сжимают мочку уха, заставляя дёрнуться и взвыть. — Достаточно слова — тебя скрутят и доставят по нужному адресу. Куда угодно, как угодно, в том виде, в котором прикажу.

Отстраняется, ловит мой затравленный взгляд. Больше не ухмыляется, наоборот, мрачнеет.

— Но не суть, — ослабляет узел галстука.

Садится на корточки. Мальчишеская поза резко контрастирует с жестокими словами.

— Я делаю это не ради наказания, — медлит, продолжает отрывисто: — Конечно, наказание планируется. Долгое, изощрённое, мучительное.

Не замечаю ничего вокруг. В темноте горят лишь его глаза. Поглощают целиком и полностью, пожирают без остатка и выпивают до дна.