Плохие девочки не плачут. Книга 3

Берется за лодыжки, подтягивает меня ближе, придает удобное положение, почти проникает, но снова замирает в решающий момент и отступает, заставляя изнывать от неудовлетворенности.

— Пожалуйста…

Его зубы смыкаются вокруг соска, а я не чувствую ни малейшей боли, наоборот, — сильнейшую вибрацию возбуждения, такую, что пальцы на ногах поджимаются, а низ живота сводят болезненно-сладостные судороги.

— Прояви немного терпения, — хрипло приказывает фон Вейганд.

И овладевает мною.

Овладевает так, как лишь он один в целом мире способен.

Берет без остатка, срывает покровы, низвергает в пыль и возносит до небес, наполняет каждую клеточку. Будто вирус неизлечимой болезни, пробирается под кожу, парализует разум и отнимает независимость.

Эту жажду невозможно утолить.

Этот голод нельзя насытить.

Любовь или одержимость, называть можно по-разному, но от истины никуда не деться.

— Моя Лора, — выдыхает фон Вейганд сокровенное признание, когда мы одновременно достигаем разрядки.

***

Прошло две недели, жизнь потихоньку налаживалась. Начинало казаться, что Дубай — наш дом родной; и на фиг, вообще, куда-то возвращаться, если можно остаться здесь навсегда?

Я выезжала на шоппинг в компании охраны, фон Вейганд работал.

Я шла загорать и окунаться в лазурные воды, фон Вейганд работал.

Я изучала впечатляющее пространство номера, запиралась в ванной комнате, часами простаивала перед зеркалом, разглядывая аккуратный животик, поворачивалась, придирчиво осматривала фигуру с разных сторон, и гадала, когда же мой обычно наблюдательный партнер отвлечется от ноутбоков/телефонов и заметит разительные перемены внешности… но фон Вейганд упорно работал.

А ночью мы были слишком заняты друг другом, чтобы размениваться по мелочам. Вряд ли заметили бы извержение вулкана и точно не придали бы значения цунами. Какая уж тут беременность?

Я добровольно вела здоровый образ жизни — лопала низкокалорийные салаты и полезные морепродукты, отказалась от горячительных напитков, старалась меньше бывать на солнце, записалась на йогу.

Тем не менее, не представляла себя в роли матери.

Вернее, представляла и ужасалась.

У меня самой детство играет, мозги регулярно на отдыхе, а степень идиотизма зашкаливает и бьет всемирные рекорды. Чему же ребенка научу? Как воспитаю из него приличного человека, учитывая столь неблагополучный генофонд?

И самое важное — сегодня в зеркале отражается милое пузико, а завтра там вполне может замаячить желейная масса из целлюлита и растяжек.

Разве фон Вейганд пожелает иметь дело с беременным гиппопотамом? Ласкать залежи жира и покрывать поцелуями вот такое обвисшее, дряблое…

Остановись мгновение, ты прекрасно!

Пожелает или не пожелает, нам не очень-то важно.