Плохие девочки не плачут. Книга 3

Было совершенно наплевать, о чем он говорит и что конкретно делает, лишь бы не останавливался. От одного его вида мой бедный мозг испытывал мультиоргазм, и я больше не мечтала излечиться от пагубной зависимости.

Наша близость усилилась, ощущалась безотчетно, читалась в расширенных зрачках, мимолетных движениях и выразительном молчании, когда слова излишни.

Мои права вернули с приятными дополнениями. Все те же выезды в город, но список разрешенных мест значительно расширен, время на посещение салона красоты и шоппинг-центров продлено, выдана веб-камера для более приятного общения с родителями.

Мне позволили осмотреть особняк в полном объеме, чем я с радостью воспользовалась.

Должно же тут быть что-то интересное помимо парочки комнат, атмосферной камеры пыток, зимнего сада для релакса, бального зала и кухни. Ладно, данные места навевают приятные воспоминания, поэтому нельзя недооценивать их очевидную прелесть, но все же хочется свежих впечатлений.

С рвением, достойным Колумба, я бросилась на поиски новых горизонтов и обнаружила роскошный кинозал. Ну, как кинозал? Так, рядовая комнатушка размером с пару-тройку скромных квартир каких-нибудь честных депутатов, чьи руки ничего не крали.

Стены выкрашены в темно-бордовый, пол устлан черным ковровым покрытием, кожаные диваны цвета спелой вишни выставлены полукругом прямо перед гигантским экраном. Тут тебе и 3D, и все, что душе угодно.

У меня вошло в привычку при полном боевом параде, если конкретно — в изысканном вечернем платье, с макияжем и прической, совершать захватнический набег на кухню и вооружившись съестными припасами просматривать новые серии любимого сериала. Разумеется, без Кудрявого началось унылое говно, однако на большом экране даже оно сойдет за бодрую какаш… конфетку. Я хотела сказать именно «конфетку».

— Вы хорошо себя чувствуете? — осторожно спрашивает Андрей, перехватив меня у двери кинозала.

— Вашими молитвами, — лучезарно улыбаюсь.

— Это же не еда, — неверующим взглядом изучает тележку с продуктами. — Чипсы, шоколадная паста, пирожные… вы это сразу будете есть?

— У нас снова запрет на нормальное питание? — сразу напрягаюсь и хватаю эклер, едва удержавшись, чтобы не прижать самое дорогое к сердцу.

— Нет, но такими темпами вы загубите свой желудок. Слуги ежедневно готовят прекрасный…

— Андрей, не нагоняйте тоску, — беру кусочек колбасы, кладу на пирожное и с наслаждением кусаю: — Надо позволять себе маленькие слабости… разгрузочные… эм, загрузочные дни!

— Давно у вас такая слабость появилась? — настороженно интересуется он.

— С детства, — умудряюсь весьма разборчиво пробурчать ответ, дожевывая импровизированный бутерброд."

"Андрей недоверчиво хмурится, внимательно изучая мою фигуру.