Плохие девочки не плачут. Книга 3

Однако загадочно исчезнувшая купюра выедала мой бедный мозг похлеще всех предыдущих событий с пропажей Стаса, долгом Вознесенскому и вихрем эмоций самой противоречивой направленности. Клянусь стерпеть любые катаклизмы за капельку определенности.

Я добросовестно обшарила все имеющиеся в наличии туалеты, хотя прекрасно помнила, в каком именно припрятала компромат. Обыскала каждый уголок, посмотрела за раковинами, унитазами, чуть ли в мусорные ведра не полезла. Тщетно.

Приглядываюсь к слугам, сканирую Андрея на вшивость, строю логические цепочки.

— Кто? — шепчу дрожащим голосом.

Нет, не так. Слишком мало чувства.

— Кто?! — гневно и яростно, брызжа слюной. — Какая скотина подводит под монастырь? Узнаю — закопаю.

Впрочем, если фон Вейганд узнает раньше, закопают меня, точнее, погребут в стенах здешних подвалов, наполненных сплошной любовью и романтикой. Ножом пошинкуют, ремешками нарежут и пропустят через мясорубку. О последствиях не хочется думать, даже краешком сознания не хочется представлять.

И я сочинила тысячи причин, рассудительных отмазок, начиная от сомнамбулического ухода в отказ «не было этого, не помню, не знаю», продолжая быковатым наездом «взяла, спрятала, не стреляться же теперь», и завершая слезоточивым «не знала, не могла подумать, боялась признаваться».

К тому же, факт принятия записки еще ничего не означает, равно как и ее сокрытие. Главное — по номеру хорошего Гая не собирались звонить, отложили в долгий ящик, благополучно выбросили.

Всякий миг ожидаю подвоха, ловушки, неминуемой расплаты за несвоевременное скудоумие. Однако нет никаких тревожных звоночков, условия моего содержания только улучшаются день ото дня."

"Общение с родными становится привычным занятием, регулярно выхожу на связь, говорю часами, расспрашиваю о всякой ерунде, просто наслаждаюсь моментом, видимостью нормального существования. Будто я действительно работаю в Китае, будто все по-настоящему хорошо. Вживаюсь в роль, пробую очередную маску, примеряю образ. Теряюсь в лабиринтах лжи, с давящим отчаянием понимаю — нельзя разложить новую колоду карт, зачеркнув прошлое.

Питание насыщается вредными углеводами и жирами, нагрузки в спортзале не отменяются, но в компании десертов воспринимаются гораздо приятнее.

— Естественно, распоряжение господина Валленберга, — уверяет Андрей.

«Специально откармливает. Неровно дышит к твоей филейной части, — издевается внутренний голос. — Забыла, да?»

Стараюсь не анализировать причины. Физическая усталость помогает переносить моральную измотанность, укрепляет расшатанные нервы. Боль выделяется вместе с потом, отравляющие чувства выплескиваются наружу, цепкие когти отпускают четвертованное сознание.