Плохая репутация Курочки Рябы

Глаза карие, а у Игоря голубые. Брюнет. Игорь блондин. Тощий, как вобла. Игорь полный. Смотрит на меня, и я понимаю: он испуган. Очень! Прямо в панике! И щека дерг, дерг! Одеколон, как у Игоря! И он из очереди мигом ушел, в самолет не сел.

Лидия расхохоталась, потом зарыдала, закатила глаза и легла на диван. Я испугалась, схватилась за телефон, хотела вызвать «Скорую», и тут в беседку вошли двое мужчин и женщина.

– Говорила вам: она здесь, – произнесла последняя и обратилась ко мне: – Вы кто?

– Посетительница парка, – соврала я, – зашла в беседку отдохнуть и увидела женщину.

– Что она вам сказала? – не удовлетворилась моим ответом незнакомка.

Мне не понравился ее требовательный тон, но я спокойно ответила:

– Не знакома с дамой, просто хотела помочь человеку, у которого, похоже, беда случилась.

– Отвечайте, что она вам наболтала? – добавила металла в голос женщина. – Немедленно говорите!

– Ваша манера вести разговор не располагает к дружеской беседе, – ответила я, – не знаю, кто вы, но ни один человек не имеет права требовать от меня какой-либо информации. Исключение составляют представители правоохранительных органов. Но они четко отличают беседу от допроса. А теперь моя очередь спросить: вы кто? Дама, которая сейчас лежит на диване, сообщила, что у нее умерли все родственники, а ее саму заперли в тюрьме. Показала мне ноги в синяках."

"Мужчины молчали, а их спутница тут же сменила тон:

– Не обижайтесь! Извините. Мы из частной психиатрической клиники. Анна Ивановна наша подопечная. К сожалению, у Кузнецовой психические нарушения, она патологическая врунья и постоянно убегала из дома, поэтому ее поместили к нам. Вся ее семья жива. Дочери не умерли.

– Даму зовут Анна Ивановна Кузнецова? – уточнила я.

– Да-да, – подтвердила женщина, – я ее сиделка. Моя подопечная использует любую возможность для побега. Несколько раз ей это удавалось, и сегодня получилось.

– С дамой плохо обращаются, – воскликнула я, – она продемонстрировала кровоподтеки, это свидетельство побоев!

Сиделка вынула из кармана бумажный носовой платок, поплевала на него, подняла подол юбки Лидии, потерла один кровоподтек, потом взглянула на меня.

– И где след от избиения?

– Исчез, – оторопела я.

Медсестра показала мне салфетку.

– Зато бумага посинела. У нас проводят арт-терапию, приезжает художник. Пациент может зайти в зал для занятий в любое время, сам порисовать. Это приветствуется. Анна Ивановна изощренная лгунья, актриса, каких мало, постоянно играет разные роли. В этом месяце она избитая, сидит в тюрьме. В прошлом ей все зубы удалили без наркоза. И она ухитряется сбежать, несмотря на охрану. Хорошо хоть далеко не уходит, сидит в беседке.