Плюсик в карму

Местный вариант был куда менее изыскан, но он был! И им можно было пользоваться в доме, подключившись к основному дымоходу. Ну здорово же!

А магов все не было.

Оля и Павел, игнорируя настороженность хуторян, осмотрели еще пару теплиц, нашли, что вполне реально устроить «веревочный полив» хотя бы на верхних ярусах посадок. Легче особо не будет– воду так и так таскать (на более сложные конструкции они и не замахивались), но время будет экономиться и что самое отрадное – можно почти полностью исключить пересыхание грунта, а значит, потери урожая!

Еще дворовые колодцы. Оля шепотком поделилась идеей – надо будет вернуться с мерной лентой. Мнилось  Ольге, что примитивную водокачку она придумать сумеет. Трубу бы найти и умельца – поршень сделать.

– Тёть Оль! Ты голова! – провозгласил довольный Пашка. У него сомнений не было – есть спрос, будет и предложение.

Тыря бродила за ними, проявляя все больше нетерпения – неплохо бы опять побегать. А то наобещали…

Все изменилось, когда Олю за подол дернули. Сзади. Женщина резко обернулась – никого. Всхлипывание заставило опустить глаза. На каменном полу распластался ребенок и готовился зареветь. Видимо, Оля дернула его, держащегося за подол."

"Подхватить малыша на руки получилось быстрее, чем подумать. У некоторых эти рефлексы не отмирают никогда – схватить, прижать, вытереть нос, чмокнуть в замурзанную щечку. Мальчуган от удивления передумал рыдать. На слипшихся ресничках еще поблескивала влага, но серые глазенки уже горели интересом.

– Ты Тёля? – не дождавшись реакции от изумленной тети и видя, что с рук его не сгоняют, решил уточнить: – дядя Акаф шказывал.

До Ольги никак этот логический выверт не доходил. Замерла жиденькая массовка хуторян, давился смехом Пашка, зикала вокруг Тыря, радуясь вместе с ним. Да так задорно повизгивала, что сомнений не было – ухахатывается. Оля, не выпуская мальца из рук, даже притопнула – это хорошо, что они радуются, но ей тоже охота!

– Тё-о-оля! – рыдал смехом Пашка, не обращая внимания на деланный гнев названной родственницы. – Тё-о-оля! Ой не могу! Держите меня семеро! Тё-о-оля! Я тебя тоже так звать буду, тёть Оль!

Он опустился на колени, не в силах стоять, сгреб Тырьку и всхлипывал ей в мохнатую шею.

– Госпожа Тётёля, вам не тяжело? – к растерявшейся Ольге бочком, в полупоклоне, подступала юная аборигенка. – Санди у нас крупненький!

Слишком быстро сменялись картинки и впечатления, Ольга никак не могла ухватить догадку. Она машинально отдала дитятку родственнице – одинаково серые глаза не оставляли сомнений.

– Госпожа Тётёля, а это что? – юница, ободренная спокойствием страшной барыни из крепости, указала на рыжее и мохнатое, которое вывинчивалось из рук Павла.

– Собака, – машинально ответила Ольга и прыснула.