Плюсик в карму

Оля чувствовала себя коварной Матой Хари, агентом влияния и радисткой Кэт в одном флаконе и тихонечко над собой посмеивалась, прикидывая, как вдохновить Раима на помощь. Путь к сердцу тернист: налево пойдешь – тропку к сердцу найдешь; направо пойдешь – в желудочно-кишечный тракт попадешь. В переваренном состоянии. Ну а прямо – это в аккурат к прободной язве у клиента.

Эх, все в жизни неоднозначно. Сейчас, в эти минуты одиночества, Оля просто была. Не строила грандиозных планов, не перебирала в уме запасы в кладовых, не обдумывала поведение того или иного жителя крепости. Она отпустила мысли на волю. То ли повинуясь требованиям организма – нужно же было дать разуму отдых после многодневного марафона проблем, то ли ночной и утренний выплеск эмоций освободил что-то в душе…

Оля об этом не думала, зато с удовольствием сортировала оставшиеся вещи туэ Ламса и даже напевала. Одежду в отдельный тюк – потом придумается, что с ней делать. Хотя что тут думать – отдать старьевщице Хопре как есть, все выручка. Миту и его сестренке пригодится.

А вот что делать с обилием статуэток? Коллекционер он, что ли, этот туэ Ламс? М-да, подлые воры порой оказываются эстетами. Оля опять легко усмехнулась – кому искусство, а кому пылесборник. Хотя в данном месте пыль – это неактуально, магия-с. В последний момент Ольга остановила руку и не схватила миниатюру какого-то дивно безобразного животного. Интересно же. А почему не схватила? Да потому, что бронзовая бусина в браслетке вдруг сильно нагрелась – то самое ощущение, когда малая капля масла, брызнувшая с раскаленной сковородки, заставляет вздрагивать и шипеть от боли и досады. Вот и вспомнилось назначение чеканной бронзульки – оповещалка. Кажется, лавэ говорил о дурных намерениях, когда ее выдавал. Значит, в статуэтке какая-то злая магия? Вот пусть маги и разбираются, а она поостережется.

Ольга осмотрела помещение критическим взглядом. Ламс знал толк в красивой жизни, не то что неприхотливый Раим. У кастеляна тоже одна жилая комната, но! Обширная кованая кровать в альков упрятана, шелками застелена. Да и остальная мебель не подкачала – хоть в музей сдавай. Резная, затейливая, темного лака. Вот это разве комод? Бери выше! Оле почему-то вспомнилось слово «поставец». И взгрустнулось. За Раима было обидно, и захотелось немедленно сделать у него в покоях перестановку обстановки, а еще лучше – ее сменить. Ту на эту.

Ну и ладно. Зато перед величеством не стыдно. Хоть какая-то от Ламса польза произошла. Проверить душевую на наличие мыла и свежего полотенца – и можно познакомить величество-хреничество с местом проживания.

Оля пока не осознала, но после этой бурной ночи окрас ее мыслей изменился.