Плюсик в карму

Да она его в упор не видела! Мяла вилкой остывший гарнир и пялилась на грани бокала, как будто ждала, что вода в нем вот-вот превратится в вино.

Самое обидное, что амулет – эта грубая серебряная поделка – мешал лавэ с прежней легкостью проникать в Ольгины мысли. Это ко всем неудобствам, которые причиняла ее манера думать на родном языке. Качественный амулет получился, немного погордился Раим своей редкой удачей. Даже удивительно, что все еще действует, и так достойно – ни много ни мало автору-изготовителю мешает. Теперь вопрос, как заставить Ольгу его снять. Впрочем, можно потерпеть и поприжать свое любопытство. Рано или поздно свойства артефакта ослабнут и серьга превратится в странное украшение странной женщины.

Да уж, странная.

На довольно едкую подначку Раима Оля ответила мягкой улыбкой:

– Да со мной всегда так. Настраиваешься на ужас какой-нибудь. Экзамен, собеседование или визит вздорного заказчика. Нервничаешь до полуобморока, готовишься морально, а проходит все вполне сносно. И наоборот – когда кажется, что проблема чепуховая. А потом ради результата на такие немереные затраты сил и нервов идти приходится, что ой! – И начала с аппетитом есть мясо, заедая былой стресс. Так они и жевали молча и не маятно, пока лавэ не заметил, что помощница глубочайшим образом задумалась. Только неосознанно растирала вилкой гарнир.

– Ольга, очнитесь. – Лавэ хотелось потрепать помощницу по руке, но побоялся ее напугать. Вилка замерла. Раим чувствовал, как трудно Ольге вынырнуть из стремнины мыслей и вернуться в здесь и сейчас. Наконец, взор ее сфокусировался на нем.

– Прошу прощения, господин лавэ. Задумалась. – Она недоуменно посмотрела на истерзанное содержимое своей тарелки. – Вы что-то спросили?

– Да, – с некоторой насмешкой ответствовал шеф, – поинтересовался, чем вам так не понравился гарнир из камита.

– Это, – Оля с некоторым отвращением взглянула на желтоватое месиво, – называется камит? На вареную морковь похоже, а я ее с детства не люблю. – Потом спохватилась, что большому боссу слово «морковь» ни о чем не говорит, и вздохнула, перебарывая момент неловкости. Лавэ был великодушен – продолжил как ни в чем не бывало:

– Так велите поварам готовить лучше. Это ваше право. – И, давая понять – тема ему уже не интересна, спросил то, что действительно будоражило любопытство: – А о чем вы так мучительно раздумывали?

– О том, что никому и ничему не верю. – И всполошилась: – Не в смысле личного недоверия, а в смысле объективности… – На этом месте объяснений Ольга сообразила, что качественно запуталась и вот-вот запутает начальство. Прокашлялась, отпила из бокала для паузы и показала жестом, что попробует еще раз.