Плюсик в карму

Сорок восемь лет на свете прожила и точно знала – чтение мыслей невозможно! Ни за что и никогда! А тут мало того, что менталист, так аж сам начальник, деликатностью не обремененный. Вот ведь, Раим Беспардонович!

– Я спрашиваю, что вы там бухтите не своим голосом?

Вообще-то, Оля молчала. Она готовилась к неприятностям и для настроя пела. Про себя. Папкиным голосом. «Наверх вы, товарищи, все по местам…» Папуля басил эту песню всегда, когда не ждал от грядущего ничего хорошего, например перед визитом к стоматологу. Голос у него был с трещинкой, слух ужасный, но главное ведь – помогало!

– Песню пою, господин лавэ. Про соотечественников. Простых моряков, которые готовятся к последней битве.

– Почему к последней? – Оля вопрос поняла: почему у нее битва, да еще вдруг последняя, если она даже не попробовала, но предпочла этот вариант вопроса проигнорировать.

– Потому что против их судна была целая эскадра врагов. Они дрались сколько могли, а потом затопили свой корабль, чтобы он не достался противнику.

– Тогда зачем вы поете про людей, которые проиграли битву?

– Это про таких людей, господин попечитель, – Оле вдруг стало до спазмов в горле обидно, – которые не струсили и ввязались в заведомую погибель, только чтобы другие успели собраться с силами и не погибнуть – оттянули врага на себя. Да, они проиграли, но не сдались. Даже враги почитали их за мужество.

Ольга почти плакала и корила себя за неуместный ностальгический пафос. Ну какое дело этому сытому благополучному хлыщу до страданий и подвигов людей из другого, непонятного и чуждого мира! Зло берет! Потом резко успокоилась – вот оно, это состояние, которое было нужно. Ее, женщину-иномирянку, местные работники, конечно же, не примут. Это предопределено! Она бы тоже возбухала, если бы в их маленький устаканившийся коллективчик принесло руководить какого-нибудь лазоревого шведа, мусульманистого шиита или суперредкую галапагосскую черепаху. Да она бы первая возглавила движуху на предмет пощупать пришельца за профпригодность. И не потому, что против инаковости, а потому, как сильно не любит менять привычки.

Нет, новый коллектив ее не примет. И это его, коллектива, проблемы. Ибо она, Ольга Петровна Давыдова, идет воевать за место под этим чужим солнцем. Свое и Пашкино. А возможно, и Серафимино. А потому всем недовольным придется прожевать свое мнение и проглотить не запивая. Но для лавэ, который дал ей шанс, пожалуй, стоит обозначить исходную позицию. Без его поддержки она не справится.

– Господин Шенол, – вот кто бы знал, по какому признаку Оля выбирает обращение, – пока не поздно, хочу убедиться, что вы осознаете масштаб проблемы.

– Да что с вами сегодня? Что вас беспокоит, госпожа Вадуд? – Раиму хотелось поскорее разделаться с неприятной миссией.