Плюсик в карму

– Характерное северное оканье землячки стало чуть заметнее.

– Да плевать. Я с тринадцати лет стрижку ношу. Мне так удобно!

– Не плюй в колодец, – пробормотала Сима, на что-то решившись. – На приличное каре длины не хватает, но сделаю что могу. – Видя, что Ольга вознамерилась возразить, добавила строго: – Не заставляй, не стану! Не стану тебе своими руками жизнь портить! Знаешь, за что здесь баб бреют? Чтоб все видели, что у нее дурная болезнь не леченная. Тебе оно надо, наводить этих дикарей на такие мысли? – И, убедившись, что Оля впечатлилась в полной мере, добавила мягче: – Длину сохраню по максимуму, но, раз тебя так надирает гусей подразнить, затылок выстригу. Летом тут жарко. А главное – подчеркнем, что кое-кто не от мира сего. Ты же, как я поняла, этого не боишься?

Дальше беседа потекла без отрыва от работы. Сима стригла и рассказывала, иногда прерываясь, чтобы обматерить отвыкшие руки и идиотские ножницы. Зашла еще одна барышня и попыталась намазать Оле лицо каким-то составом, припахивающим ментолом. Сима, не прерывая свой рассказ, яростно закивала отпрянувшей Ольге – да-да, это очень хорошо!"

"Серафима попала на Нрекдол около двух лет назад. Обычная история, почти как у Пашки. Тоже больница, только на этот раз не травма, а хоспис. Уж как Сима, вопреки всем прогнозам, цеплялась за жизнь – видавшие виды врачи удивлялись, но неоперабельное паскудство оказалось сильнее.

– Чуток я не дотерпела, – грустно пожаловалась бедняга, – мне одна мудрая нянечка сказала, что рак груди – это болезнь обиженных баб. Отпусти обиды, себя прости – и встанешь. Не встала. Пришел в бреду какой-то хмырь и наобещал здоровье с молодостью, если я с ним пойду. Вторую, новую жизнь пообещал в новом магическом мире с новыми возможностями.

Сима ненадолго умолкла, что-то кропотливо выстригая сзади, даже челюсть вперед выдвинула от усердия. Потом заговорила опять, с удовольствием выплескивая словами все то, что до Ольги никому не было интересно.

– Ну, я такая: а пошли. Мозги-то обезболивающим обдолбаны. Только я врачу заявление отказное напишу, чтоб его не ругали. И записку сыну, чтоб не искал. А сама даже сквозь бред ржу. Я ж и ложки пластиковой уже поднять не могла, а тут писать. Он говорит – а и напиши. Бумажку с ручкой подал, гад такой. Мне кажется, я действительно что-то там карябала. Очнулась уже тут.

– Слушай! – воскликнула Ольга, желая отвлечь погрустневшую землячку. Еще не подругу, но уже и не чужую. – Ты там про зимнюю вишню бормотала. Ты ж молодая, чтобы этот фильм помнить. (Прим. автора: имеется в виду фильм 1985 г. «Зимняя вишня», в котором героиня носила необычную по тем временам, экстремально короткую стрижку.)

Сима даже руки от удивления опустила.