Пляски с волками

Федя без всяких просьб с моей стороны подхватывал доски и ставил в угол – мой азарт передался ему…

Между досками и кирпичной стеной обнаружилось пустое пространство шириной примерно с метр, и там рядком стояли три сплетенных из широких лыковых полос большие корзины, высотой человеку по пояс, с такими же плетеными крышками, сидевшими, насколько можно судить, плотно, словно прилежно закатанные справной хозяйкой крышки консервных банок.

Я не стал думать, как бы половчее их снять, стал острием ломика вскрывать ближайшую крышку, как банку тушенки. Хрупкое от времени лыко поддавалось легко, как бумага. Очень быстро образовалась большая дыра, и там виднелись матерчатые мешочки. Я вытащил один, оказавшийся чертовски тяжелым, вынул из ножен на поясе Феди финку с наборной рукояткой из разноцветного плексигласа и сверху вниз полоснул по боковине мешочка, держа его над коробом. Под острием металлически похрустывало, – оно то и дело натыкалось на твердые препятствия, и я сжал рукоятку покрепче. Перевернул мешочек. Из разреза, звеня, ручейком полились монеты тускло-золотистого цвета. Не было нужды брать их в руки, чтобы определить – золото!

Не все рассказы о кладах – сказки…"

"…Я стоял на широченном, длинном крыльце палаца, у выщербленных временем массивных каменных балясин перил. Как часто случается, вместо торжества в душе стояла усталость. Так нередко бывает: тратишь уйму времени и сил, мозги плавятся в бесплодных попытках докопаться до истины, порой, как сейчас случилось, теряешь людей; пусть не близких товарищей, но служивших тому же делу, – и вот цель достигнута, успех налицо, но некуда переть навстречу ветру и неизвестно пока, чем предстоит заняться…

Широкая двустворчатая парадная дверь была распахнута настежь, и солдаты, нисколечко не торопясь, носили в кузов зеленые ящики – очередь коробов с золотом еще не настала. Грузовик подогнали задом к самому крыльцу, посторонних тут не могло оказаться изначально – но по обе стороны грузовика стояли по четверо автоматчиков из войск НКВД по охране тыла. Не было и зевак – с высокого крыльца я видел, что в лагере царит деловая суета. Федина рота и саперы снимались с места, солдаты свертывали палатки, носили рулоны к грузовику, собирали кухонную утварь, цепляли полевую кухню к задку уже загруженной полуторки. Палатка разведчиков, стоявшая чуть наособицу, выглядела, как обычно, помещалась на прежнем месте, при всех растяжках, и людей возле нее не видно.

Откровенно говоря, в том, что отыскались и клад, и архив, было не так уж много моей заслуги, и не стоило мне приписывать дьявольскую проницательность, изощренность ума. Скорее уж следовало помянуть добрым словом старшего лейтенанта госбезопасности Маграчева, одного из наших преподавателей в училище.