Пляски с волками

 – Отличный был коньяк, давно такого не видел. Выпив за упокой души Стефы, вспомнил прошлое… а потом задумался над этим неожиданным визитом. Что-то здесь было нечисто… Мы за три года насмотрелись на немцев. Немецкие офицеры никогда не ходили в штатском, а вот гестаповцы – часто. Вполне могло оказаться, что Кольвейс мне соврал насчет армии и служит как раз в гестапо. Когда к твоей персоне начинает проявлять интерес гестапо, приятного мало, пусть даже это никак не связано с партизанами и подпольем. Гестапо есть гестапо. Если Кольвейс так уж интересуется кладом, может устроить у меня обыск, заподозрив, что я ему солгал и рукопись все же у меня. Что ему стоит? И что я для него? Мусор под ногами… Несколько дней прожил в нешуточной тревоге. Хотел спрятать рукопись, но так и не придумал, как устроить надежный тайник, а сжечь рука не поднялась бы – это память о Збигневе. Но помаленьку успокоился, время шло, а Кольвейс – да и никто из немцев – не объявлялся. Так что перестал тревожиться. А через два с лишним месяца они опять пришли вечером…

– Опять-таки поподробнее, – сказал я.

– Пришли Кольвейс и Эрнст, и с ними была Оксана. То есть тогда я не знал, как ее зовут, это Кольвейс ее представил. Она была не в немецкой форме без погон, как у вас на фотографии, а в платье. Я плохо разбираюсь в женских нарядах, но платье, мне показалось, было не из дешевых…"

"– Вы не уточнили, когда это было.

– Примерно за неделю до того, как немцы отступили из города и появились ваши танки.

– И что они хотели на этот раз?

– Нечто совсем другое. О прошлом, о кладе, о рукописи и речь не заходила. Кольвейс сказал: скоро немцам придется временно отступить, но они еще вернутся. А пока что Эрнст и Оксана – тогда впервые ее имя прозвучало – будут жить у меня. Как мои двоюродные племянники из Постав. Квартира у меня достаточно большая, так что разместимся втроем. О продуктах они позаботятся. Документы у них надежные, и подозрений они не вызовут, оба будут считаться местными жителями, Эрнст знает язык достаточно, чтобы сойти за местного, а Оксана и есть местная. Легенды у обоих безукоризненные, сказал он и объяснил, как в данном случае следует понимать слово «легенда». Я с этим впервые столкнулся… Словом, от меня требуется одно: держать все в тайне. Речь не шла об одолжении – он говорил приказным тоном, как с подчиненным, видно было, что никаких возражений не потерпит…

– И вы согласились?

– Попробовал бы я не согласиться… – сказал Липиньский с убитым видом. – Я попытался что-то робко сказать: мол, не имею никакого опыта в таких делах и боюсь, что… Кольвейс меня прервал с холодной улыбочкой. Сказал, что я не понимаю своего положения. Раз так, он постарается кратко объяснить.