Пляски с волками

Кстати, оно не понадобилось бы и мне, к тому же я, чтобы избежать лишних сложностей, хотел ради Стефы перейти в католичество, хотя и неверующий. Не раз случалось, что твердокаменные атеисты ради любимой девушки венчались в церкви… Людвиг именно так и поступил: хотя происходил из лютеранской семьи и сам в Бога не верил, принял католическое крещение. Банальная, если подумать, история…"

"Он, взглядом попросив разрешения, взял новую сигарету и замолчал. Я его не торопил. Самое смешное – со мной однажды приключилось нечто очень похожее. С любительницей фольклора Лизой все кончилось как раз из-за того, что в ее жизни появился бравый летчик-истребитель, старше меня всего-то года на четыре, но имевший за Халхин-Гол Красную Звезду и красивый монгольский орден. Тогда у летчиков была самая красивая в РККА форма, и популярностью у девушек они пользовались бешеной. Сопливый курсант рядом с ним решительно не смотрелся. Одно существенное отличие: я не был в Лизу так уж влюблен, так что никакого разбитого сердца. Когда я через два месяца узнал от ее подруги, что Лиза с летчиком поженились, в душе ничего и не ворохнулось…

– Со Збигневом мы по-прежнему виделись в Зеленом клубе, и я его немного порасспрашивал, – продолжал Липиньский. – Людвиг снял небольшую, но приличную квартирку на Сенаторской, и они со Стефой там поселились, наняли служанку… Он говорил Збигневу, что собирается после войны продолжать учебу – к тому времени Ригу взяли немцы, но Рижский политехнический институт был эвакуирован в Петроград, и туда же уехал Кольвейс-старший, вдовец, сохранивший некоторое состояние. Вот только тогда никто у нас не предполагал, что война кончится именно так, как она кончилась, что власть возьмут большевики… Правда, тогда уже было ясно, что дела оборачиваются скверно. Дисциплина в полку рухнула, я помню солдатские митинги с плакатами «Долой войну» и просто толпы расхристанных, полупьяных солдат, бродивших по улицам. Дезертирство началось уже тогда. Я слышал, что полк отказался идти на фронт, и с ним ничего не смогли поделать. А когда пришло известие, что Временное правительство низложено, солдаты побежали по домам массами, прихватывая оружие. В Косачах их осталась горсточка – говорили, это те, кому просто некуда податься, потому что их родные места заняли немцы. Ну и офицеры остались практически все, но они уже ничего не решали – двух даже убили солдаты, после того как узнали, что Керенского свергли… Ох, и времечко было – сущий катаклизм… Так вот, в первой половине октября Людвиг со Стефой куда-то уехали. Куда именно, Стефа так и не сказала, когда приходила прощаться с родителями. Говорила только: Людвиг считает, что «есть силы, которые одолеют большевистскую сволочь», и он намерен к ним присоединиться.