Пляски с волками

Ну какой из хуторянина агент, если он о местных делах знает гораздо меньше, чем сельчанин или горожанин? Тут другое: на дармовщинку и жареная свининка, и курятина-гусятина, и яишня с пылу с жару, и самогон… На это и не смотрели как на пособничество, разве что уж отношения с немцами выходили за застольные рамки. Многие кулачки таких гостей только привечали – чтобы разные послабления выправлять. Они и при поляках так себя вели, и это не пособничество, а кулацкий хозяйственный расчет. Но к Жебраку, я только что говорил, немцы и пособники как-то не ездили, хотя дом у него – полная чаша, и самогонку, точно знаю, гонит. Правда, и с партизанами у него связей не было, в отличие от некоторых, помогавших, прямо скажем, не из советского патриотизма, а чтобы отношения не портить, а то сожгут, не ровен час… Жебрак всю жизнь в стороне от людей держался – одинокий волк, да и только. Если подумать, мне о нем больше и рассказать нечего…

У меня язык чесался спросить напрямую: «Ефимыч, а что ты скажешь про старые слухи, будто Жебрак – наподобие колдуна? И про батьку его такие слухи ходили…» Не мог Гармаш ничего об этих сплетнях не слышать – он местный, хоть и покинул эти места, уйдя на Гражданскую, служил здесь с октября тридцать девятого и до войны, один из его подчиненных, тоже местный, три года в партизанском отряде особым отделом руководил…

Но я сдержался. Во-первых, Гармаша такой вопрос несказанно удивил бы, а поднимать его пока что не стоило – быть может, до поры до времени. Во-вторых, было более насущное дело, ко всякой «чертовщине» не имевшее никакого отношения…

Примерно через четверть часа я ушел из отдела НКГБ с тощенькой папочкой «дела второго покойника» и большим пакетом из плотной бумаги, где лежали его скудные пожитки. Как я и предвидел, Гармаш с превеликим удовольствием согласился отдать все нам. Так что прошло гладко: я тут же из кабинета позвонил Радаеву, он кратенько поговорил с Гармашом, договорились, что официальное отношение Радаев напишет позже, сегодня же, а пока что мы с Гармашом составили стандартную расписку на бланке НКГБ: передал-принял, звания, должности, подписи…

Пистолет и прочие мелочи меня не интересовали совершенно, а вот на мундштук я возлагал определенные надежды – да и на часы тоже. В сочетании с татуировкой и тремя старыми ранами…

Уже на улице мне пришел в голову вопрос, который следовало бы задать майору гораздо раньше: почему Гармаш ни словечком не упомянул о зельях, которыми Жебрак лечил людей? Где же тут «полная раскладка»? Траволечение и «чертовщина» – разные вещи. То, что Жебрак лечил людей – как сказал бы Остап Бендер, медицинский факт.