Пляски с волками

Наконец, эта фотография… Неужели военному контрразведчику, да еще посреди войны, нечем больше заняться, кроме как слушать рассказы о том, во что он не верит? Что-то у вас есть. Я не спрашиваю, что именно, вы все равно не ответите, как и я бы на вашем месте не ответил. Отнеситесь к этому всерьез, достаньте мерзавца! Может случиться так, что он и вам сделает какую-нибудь крупную подлость… лишь бы не было слишком поздно!

В голове у меня мелькнула довольно-таки безумная мысль: если на миг допустить, будто все, что он рассказал, правда, получается, что Жебрак уже сделал нам не то что пакость – крупную подлость.

Но я отогнал эту мысль и промолчал.

В тревоге мирской суеты

Домой к Барее я поехал сам, с ним и с конвоиром. Он дал мне книгу, я, насколько уж удалось, успокоил пустившую слезу пани Анелю, заверил, что вскоре муж вернется свободным, как ветер. Мы попрощались, не прочувствованно, конечно, но и не сухо – что-то неуловимое нас объединяло. Я искренне пожелал ему удачи, а Барея, покосившись на сидевшую в уголке со страдальческим лицом жену и бдительно-равнодушного конвоира, сказал тихонько:

– Достаньте его, пан капитан…

Итак, книга… Издана, и точно, в восемьсот девяносто третьем, в Варшаве, на польском – на русском только неизбежное присловье дореволюционных книг, «Дозволено цензурою», правда, с дополнением, которое мне прежде не встречалось: «С дозволения Святейшего Синода» – ну, ничего удивительного, учитывая тематику книги.

Книга меня не то что разочаровала – просто я ожидал чего-то большего. И обманулся. Большую часть книги я одолел быстро, читая наискосок, а кое-что и пролистывая – те места, где шли теоретические рассуждения о сути колдовства либо о «делах давно минувших дней». Гораздо внимательнее прочитал те главы, где дело касалось более близких к нам по времени событий."

"Но и они ничем не помогли, разве что дополнили мелкими деталями то, о чем рассказывал Барея, – детали, без которых вполне можно было обойтись. Какое имеет значение, что запряженная в бричку лошадь Кендзерского была караковой? Впрочем, ни его, ни Жебрака-старшего, ни отца Василия ксендз по именам не называл (разве что добрым словом поминал «большую помощь мне оказавшего православного священника»), однако описал их всех так, что местные старожилы, Барея прав, узнавали бы без труда. В общем и целом можно было и не читать. Аккуратно уложил книгу в ящик стола, намереваясь вернуть как-нибудь пани Анеле (всегда прилежно возвращал взятые почитать книги). Было без малого три часа дня, время, можно сказать, детское. Так что я созвонился с Гармашом и, узнав, что он до вечера будет на месте, направился к нему пешком – отдел НКГБ располагался недалеко. Разумеется, предупредил дежурного, где меня искать в случае срочной надобности.