Плетущая

Рядом с ним она слепла, становясь той самой беззащитной Еной, которую когда-то безжалостно убила, чтобы выжить в княжеском гадюшнике. Доверчивость была опасной, а слабая надежда губительнее любой отравы.

Наконец приняв свою глупость, Ена переоделась в сарафан попроще, волосы в косу заплела и взяла корзинку, чтобы в город сходить. Давно она пряжу не выбирала. После подслушанного разговора лучше было бы на княжеском дворе остаться, да зная, что наёмники Мстислава и там спокойно разгуливают, сомневалась, что её что-то убережёт, а оставаться в тереме она не могла. Знакомые стены душили, от запахов едва ли не мутило так, что даже предчувствие смерти никак её не тревожило. Ена не раз ловила себя на мысли, что устала от пряток со своими убийцами, уж проще встретить их лицом к лицу, чем жить так, как она живёт.

Только успела Ена выйти из собственной спальни, развернуться, чтобы дверь запереть, как на голову ей сзади накинули мешок. Она закричала, но звук заглох из-за чужой ладони. Она попыталась вдохнуть, да мешковина почти душила. Нападавшие не переговаривались и не угрожали, действовали молча. Несколько пар рук её держали, мешок на голове затянули, рот продолжали затыкать. Ена брыкалась, кому-то врезала своей корзинкой, которую тут же вырвали из рук. Она вытащила кинжал из-за пояса, но атаковала вслепую и слишком размашисто. Оружие выбили. Ена без остановки извивалась и царапалась, не соображая, тащат ли её куда-то. Мешок пах странно, землёй и травой, не прилегал плотно к голове, но из-за страха Ену душила паника, казалось, воздуха не хватает, перед глазами плясали пятна, а в голове звенело, и перед самой потерей сознания она узнала запах. Мешковину пропитали белой усыпляющей дурман-травой.

Глава 22. Настоящее

Морана и Алай вместе с оживлёнными девушками остались где-то за спиной. Ена неслась вперёд, ориентируясь на далёкий пожар. Сперва кто-то кричал ей вслед, но она припустила так внезапно и с незнакомой для себя скоростью, что голоса быстро стихли за свистом ветра в ушах. Не раздумывая, Ена ворвалась под сень рощи и, на ходу перепрыгивая через коряги и камни, продолжала бежать вперёд.

Иногда ей чудилось, что кто-то следует за ней, но Ена если и замирала, то на краткое время, чтобы перевести сбитое дыхание. Она не оборачивалась и не испытывала страха, что сбежала от самой богини смерти. Её не волновало, встретит ли она в лесу мертвецов, не задумалась об этом, охваченная стремлением увидеть город, в котором ни разу не была. И она всей душой надеялась, что тот стоит и стены его крепки, а пожар не столь страшен, как выглядит его зарево издалека.

Ена взбежала на холм, её колени тряслись, тело лихорадило от перенапряжения, а дыхание вырывалось с хрипом.