Плетущая

Поняв намёк, княжич издал незнакомый вздох облегчения, словно наконец нашёл ответ на мучившую его проблему. Теперь не нужно было притворяться, поцелуй начался несмело, лёгким прикосновением губ к губам. Рокель целовал Ену нежно, почти невесомо, как если бы боялся, что большего не разрешено. Тогда Ена обняла его за шею, крепче прижалась всем телом, заставив его лечь сверху. Ласковые поцелуи сменились жадными, нетерпеливыми, руки Рокеля переместились на края порезанной рубахи. Ена вскрикнула ему в губы, когда он разорвал ткань, а после застонала, стоило его пальцам найти её сосок. Ена хватала ртом воздух, выгнулась навстречу, когда княжич сполз ниже, губы оставили цепочку поцелуев по шее и ключицам. Ена громко застонала, ощутив язык на груди. Толчок бёдрами перестал быть наигранной ложью, став красноречивым обещанием. У Ены звенело в голове, вся кожа горела под прикосновениями Рокеля, её собственные пальцы тряслись, пока она несмело исследовала его крепкие плечи и грудь. Княжич вновь вернулся к её губам, лаская и дразня, он постоянно углублял поцелуй, словно никак не мог насытиться происходящим, возбуждённая дрожь его тела не уступала тому, как вибрировали мышцы Ены.

Не было ещё в жизни Ены поцелуя, который бы так опасно сочетал удовольствие, трепет и болезненную жажду. Воздуха постоянно не хватало, и каждый раз, когда Рокелю приходилось отстраняться для короткого глотка, у Ены вырывался разочарованный всхлип. Она чувствовала себя опьянённой, весь мир раскачивался и вертелся, по ногам от каждого прикосновения Рокеля к её бёдрам проходила волна дрожи, его руки на её груди заставляли тело выгибаться навстречу.

Ена ещё долгие мгновения хватала ртом воздух и остекленевшим невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, когда вес чужого тела пропал. Голова кружилась от непрекращающегося звона в ушах, казалось, само ложе под Еной вертится, намереваясь её сбросить. Рокель был единственной опорой, которая удерживала Ену на земле, а теперь он исчез, и она куда-то падала, не высвобожденное удовольствие начало причинять боль в животе и между бёдер.

Дыхание медленно успокоилось, когда лба коснулось что-то холодное и влажное. Лихорадочный взгляд переместился влево, обеспокоенное лицо Рокеля перестало расплываться. Что-то говоря, он обтёр её лицо холодной тряпицей, ощупал голову, и Ена невольно дёрнулась, когда его пальцы задели небольшую шишку. Ян, удар головой о стену, свёрнутая шея наёмника, лестница и Рокель. Воспоминания нахлынули потоком, Ена шумно втянула воздух, моментально возвращаясь в реальность, словно её в середине зимы окунули в ледяную прорубь.

– Ена, ты в порядке? Скажи что-нибудь? – обеспокоенно повторял Рокель, продолжая успокаивающе поглаживать её лоб, щёки и шею.