Плетущая

– Прости, я… только немного… передохну, – пересохшими губами попросила Ена.

Мимолётное недоумение сменилось понимающей улыбкой. Морана хоть и продолжала стоять прямо, но, глядя на осунувшееся лицо богини, Ена не могла отделаться от мысли, что и ей знакома усталость. Может, просто она настигала богиню не так быстро, как это происходило со смертными.

Ена тихо вскрикнула, когда один из мертвецов схватил её за сапог. Он поднял проломленную голову, завыл, дёрнул так сильно, что девушка рухнула с пня. Не успела она закричать, как Морана появилась рядом. Богиня двигалась молниеносно, первый взмах оружия отрезал ожившему мертвецу руку, а второй – голову. Серп Мораны отсёк её с невообразимой лёгкостью, и Ена подавилась застрявшим в горле криком.

– Всё хорошо, дитя, не бойся. – Морана подала ей руку, и Ена вцепилась в неё трясущимися пальцами, торопливо встала, хоть ноги едва держали от накатившего испуга.

– Разве это возможно? К-как нам всех п-проверить? – потрясённо промямлила Ена, оглядывая окрашенный алым горизонт.

– Невозможно, все тела нам не проверить, но я и не собиралась, – подтвердила догадку Морана и посмотрела на стену леса, до которого осталось рукой подать.

– Мы куда-то направляемся? – поняла Ена, проследив за взглядом богини.

– Да, мы идём наказывать тех, с кого всё началось.

Глава 3. Прошлое

Ефта не дожила до одиннадцатого дня рождения Ены. Умерла в начале зимы, до последнего вздоха отказываясь признавать в повзрослевших сыновьях своих детей. У крады[7] пятнадцатилетний Зоран не плакал. Стоял прямо, пустым взглядом наблюдая за пожирающим тело княгини пламенем, которое шипело и трещало из-за обильно падающего снега, а белоснежный покров вокруг костра стремительно чернел от пепла.

Рука Зорана покоилась на плече тринадцатилетнего брата. Серо-зелёные глаза Рокеля хоть и блестели, но слёз и он не лил. И всё же сыновья были в трауре, как и их отец Яреш. Отношения с женой у него давно не ладились, все знали, что княгиня была нездорова, но, наблюдая за их молчаливым горем, Ена была уверена, что они любили Ефту и её кончина причиняла им боль.

Женщины княжьего двора с распущенными волосами стенали, рыдали и причитали. Ена же стояла в паре шагов от князя, прижимала руки к груди, склонив голову, чтобы распущенные в трауре волосы закрывали лицо.

Она не княжна, чтобы держаться с достоинством, но всё же не хотела привлекать чьего-либо внимания своим плачем. Закусив дрожащую губу, Ена прятала катящиеся слёзы и глотала всхлипы. Зимний холод сковывал застывшее в одной позе тело, мороз щипал влажные щёки, но Ена молчала, скорбя из-за кончины Ефты. Княгиня пугала в своих приступах гнева, плохо относилась к сыновьям, всё чаще ругалась с мужем, но Ену она холила и лелеяла.